По Нижней Тунгуске				             
(заметки, сделанные в пути)

Пролог

    	И так… Поход! Поход!! Поход!!! Ещё задолго до того, как он начнётся, в тебе возникает и тихонько звучит некая мелодия, которую напевает Ветер Странствий.
   	 Ты заранее предвкушаешь новое общение с Природой, и мысленно представляешь намеченный маршрут, разглядываешь топографические карты, разложенные на столе.
   	 Поход, это особая часть жизни, когда ты выпадаешь из привычного пространства–времени окружающей тебя цивилизации и городской среды. Конечно, я говорю не о походах  выходного дня в ближнее Подмосковье с жаркой шашлыков. Там,  тоже можно выпасть, и из пространства, и из времени, но только по другой причине.
     Я говорю о больших походах, когда от городов тебя отделяют тысячи километров, а от маленьких таёжных посёлков, сотни. Ты можешь подолгу не видеть других людей, кроме товарищей идущих рядом, и неделями не знать о том, что делается в мире. В этот период, мир для тебя, это только твои друзья-попутчики, окружающее пространство тайги, моря, реки или тундры, и бескрайнее голубое небо над головой, украшенное кучевыми и перистыми облаками, или скрытое грозовыми тучами.
    Здесь нет городской суеты, нет шума и едкого дыма несущихся куда-то машин. Нет въедлевой вездесущей рекламы, нет телевизора с дешёвыми развлекательными каналами, где в  «нашей раше все счастливы вместе ». Здесь нет аптек, количество которых в городе наводит на мысли о том, что всё население страны поголовно и неизлечимо больно. Нет банков, пытающихся на каждом углу впарить вам кредит. Нет таких необходимых народу казино. Нет политиков, нет бандитов, нет манагеров, мерчендайзеров, промоудеров, киллеров, дилеров, и прочих городских тружеников с нечеловеческими названиями профессий, зачем-то перетянутыми из чужого языка.  
    Здесь, вдали от цивилизации, деньги не имеют никакого значения и цены. На них невозможно купить горсть ягод или кедровых орехов. Ты можешь собрать их только сам. 
    Здесь очень важно твоё умение понимать идущего рядом товарища, чувствовать окружающую природу и изменения происходящие в ней.   Здесь ценятся выносливость, умелые руки, и походные навыки, умение из простых продуктов приготовить вкусный обед, и складно рассказать смешную байку.  Тот, кто ходил и ходит – знают это.   

1.	Путь на Восток

    Каждый поход рождается по-своему. Иногда какой-то маршрут  вынашивается годами, прежде, чем наступит день его осуществления. А бывает, что всё происходит очень быстро, и почти спонтанно.  Но в любом случае сначала появляется идея, которая начинает обрастать вполне конкретными вещами.
     Постепенно определяются участники похода, средства передвижения, день выезда и сроки прохождения маршрута.
    В апреле Вадим сказал мне, что ранее обсуждавшееся посещение Шантарских  островов по ряду причин откладывается, и есть другой вариант летнего похода – пройти по реке Нижняя Тунгуска. Общий километраж сплава по ней около 2700 километров, не считая заброски, и водного пути обратно на пароходе, от посёлка Туруханск, вверх по Енисею, до города Красноярск.
    Чтобы попасть в верховья  Нижней Тунгуски, нужно поездом доехать до г. Усть - Кут, который стоит на р. Лена, и сплавиться по ней до г. Киренск. Это примерно 300  километров (GPS показал 299,5 км.), а потом перебраться через водораздел, отделяющий  Нижнюю Тунгуску от Лены.  В районе Киренска водораздел менее 30 километров.
    Ни одну из этих рек я раньше не видел, и было очень заманчиво побывать не только на Нижней Тунгуске, но и на Лене и  Енисее за летний сезон.  Надо сказать, что смущало расчетное время на это мероприятие, оно составляло 40-45 дней. Но желание, было сильнее возможных осложнений на работе.
     Только ограничение в свободном времени заставило нас взять подвесной лодочный мотор HONDA мощностью 5 л.с. Этот мотор должен был гарантировать нам прохождение в день не менее 100 км. 
     Сплавляться мы собирались на надувной резиновой лодке «Магаданка» грузоподъемностью более 700 кг. Изготовлением этих лодок занимается фирма RAFTMASTER. На этой лодке должны были разместиться 4 человека, запас бензина 130-140 литров, походные вещи и продукты. 
     С Вадимом Алексеевым мне доводилось путешествовать много раз, Игоря Бейдулаева (Саида) я знал по походу на Соловецкие острова, и в Карелию, на реки Тохмайоки и Уксунийоки, а вот с товарищем Вадима, Сергеем  Клепко, или, как он иногда себя называл Клёпой, мне только предстояло познакомиться. 
     Чтобы зафиксировать хронологию похода и наиболее важные события, Сергей и я вели дневники. С содержанием своих записей я собираюсь вас ознакомить.
      
      В 12 часов 50 минут 28.06.2008 г. от первого пути Казанского вокзала отправился скорый поезд №92 «Москва-Северобайкальск», который увозил нас в новое путешествие. В поезде нам предстоит провести почти 4 дня. Мне приходилось бывать в местах более удалённых, чем Усть–Кут, но я всегда добирался туда самолётом, поэтому трястись в замкнутом пространстве вагона сначала казалось очень утомительным делом. Но в нашем небольшом коллективе оказались хорошие рассказчики, которые могли часами развлекать народ, повествуя о своих путешествиях и забавных случаях из жизни.
Особенно хорошо разные байки удавались Сергею, кроме того, нам повезло с соседями. Наши места были в двух смежных отсеках плацкартного вагона, где мы занимали верхние полки. В отсеке, где были я и Вадим, на нижних местах ехали две пожилые очень приветливые женщины. Они спокойно и благодушно переносили наши сборища за столом и с интересом слушали беседы о предстоящем походе и разные истории.
       На восток мы ехали через Нижний Новгород – родину моей матери. В детстве в этом городе я часто проводил свои каникулы, гостя у родных сестёр матери – моих тёток. Здесь, на Мещерском озере и на реке Оке, я научился плавать. Здесь, с местными знакомыми пацанами из Гордеевки, совершал вылазки на соседские огороды и в яблоневые сады.  А какие сражения на самодельных мечах устраивали мы на двухэтажных деревянных сараях!  Много чего было…
     Безмятежное, утопающее в зелени садов и солнечных бликах окской воды моё нижегородское детство! Оно осталось далеко-далеко позади, за многими поворотами судьбы и десятками лет прожитой жизни, но навсегда сохранило мою любовь и привязанность к этому городу.
     Каждый год я приезжаю сюда, чтобы поклониться могиле матери, которая похоронена здесь, и ещё, чтобы навестить тёток. Они стали совсем старыми, но всё так же радуются моему приезду.
     	Наш поезд стоял в Нижнем 25 минут, я предложил Вадиму сходить в торговый комплекс «Республика», который поднялся на привокзальной площади стеклянной сверкающей стеной, несколько лет тому назад.
	В вагоне было душно и хотелось какого-нибудь холодного питья. Мы купили большую 3-х литровую баклажку «Бочкового кваса» и по паре бутылочек холодного пива.  Вяленый лещ у нас имелся.
	Пока выбирали, что взять, пока стояли в небольшой очереди, время стало поджимать, и мы быстрым шагом двинулись к вокзалу. Когда переходили площадь, услышали объявление, что провожающих просят выйти из вагонов, т.к. поезд «Москва-Северобайкальск» через 2 минуты отправляется от первого пути. Мы кинулись к зданию вокзала, и тут поняли, что совершили оплошность. Когда выходили на площадь, то не зафиксировали вход. В левом крыле вокзала имелось несколько одинаковых групп дверей с затенёнными стёклами. Вошли в одни – здесь тупик, это кассовый зал пригородных поездов. Мы бегом в другие – там турникеты и лестница, уходящая вниз к тоннелю, но из этого тоннеля нет выхода на первую платформу, где стоит наш поезд.
	Разворачиваемся и летим к следующим дверям – они просто закрыты. И только четвертый вход выпускает нас на перрон. Все пассажиры уже в вагоне, а проводники опустили тамбурные площадки. Бежим к ближайшему вагону и кричим проводнице: «Пустите нас! Мы свои!». Она сомневается, но мы сходу влезаем в тамбур, преодолев закрытую площадку. 
       К своим местам идём через три вагона. Поезд почти сразу трогается от платформы, как только мы в нём оказались. Добираемся  до Игоря и Сергея, теперь можно сесть, и спокойно продегустировать напитки.  Нижегородский квас  оказался  очень вкусным, он намного лучше «Очаковского» кваса, который делают в Москве.  Да и холодное пиво к лещу было весьма кстати.
	Так за разговорами, посиделками за обеденным столом, чтением книг и разгадыванием кроссвордов проходило время, а поезд неуклонно двигался на восток, приближая нас к намеченной цели. На крупных станциях непременно выходили из закрытого пространства вагона  размять ноги. На вторые сутки организм уже не хотел сидеть или лежать, ему требовалось движение.
	Утром третьего дня мы подъезжали к городу Омску. Пейзаж за окном поменялся. Смешанные леса исчезли, их сменили огромные зелёные равнины, на которых отдельными группами и целыми перелесками росли берёзы. Причём только берёзы! Никаких других деревьев не было видно. И такой пейзаж был до горизонта, как справа, так и слева от нашего поезда. Проходили часы, поезд наматывал на колёса сотни километров, а картина за окном не менялась. Мы ехали по Западно-Сибирской равнине. Местами зелёный ковёр полей прорезали грунтовые дороги, и было видно чёрную, жирную землю.
	Смешанные леса стали снова появляться только на подъезде к Ачинску, а сплошная хвойная тайга подступила к железной дороге в районе Тайшета. Характер рельефа также сменился в районе Ачинска, равнина отступила, и на юге появились невысокие холмы и увалы. А когда пересекли Енисей, на правом его берегу потянулись невысокие сопочки со скалистыми останцами.   
	Иногда наши ребята брали на остановках попробовать местные сорта пива. Порой дегустация могла затянуться и перейти в некую цепную реакцию по опустошению запасов алкогольных напитков, имеющихся у проводника. Но пиво это коварный напиток, который требует не только потребления, но и отдачи.
	30 июня после того, как мы отметили 100 лет со дня падения Тунгусского метеорита, у Саида возникла некая потребность. Но, пока он медленно начал движение к заветной комнате, девица из соседнего купе с пакетом в руках шмыгнула туда и закрыла дверь перед его носом. Игорь обреченно остался дежурить у открытого окна напротив купе проводников. Минут через 20 я подошёл к окну подышать воздухом, Игорь всё ещё стоял там. Он свирепо вращал глазами и буквально кипел от негодования.
	- Ты что здесь завис? – спросил я
	- Да девка все ещё в сортире, - трагическим голосом ответил он
           - А ты дёргал дверь? – спросил я
	- И не один раз! – ответил Саид, – Что там можно делать 30 минут?! Она что, верёвку съела?
	- Может быть Вадим угостил её мармеладовыми червячками? - предположил я
	 Вадим взял с собой в дорогу так называемый жевательный мармелад, это были разноцветные колбаски длиной 10-12 см, напоминающие толстых дождевых червей. На вкус эти представители кольчатых были сделаны из резины с небольшим добавление сахара. Единственно чего в них абсолютно не было, это мармелада. Они не рассасывались и почти не разжевывались зубами. При экономном использовании одного «червяка» могло хватить на чаепитие в течение всего похода.
	Но Саиду было не до шуток.
	-Я убью эту стерву,- сказал он. И, если бы в этот момент дверь заветной комнаты не открылась, Игорь мог выполнить своё обещание.
	Появилась девушка. Но, что это?! На голове у неё было намотано полотенце!   Я всё понял:
	- Игорь, она мыла голову или принимала душ!
Саид вытаращил глаза и не мог сказать ни слова, он только мотал головой, потом стал бормотать в бороду:
	-Вот стерва!  Вот стерва!
Я поторопил Игоря, чтобы он устремился к цели, поскольку кабину могли занять ещё на полчаса.
      Чуть позже у нас разгорелся диспут: « Как можно под краном умывальника в туалете помыть голову?»
          - Это нереально! – горячился Саид – Туда же невозможно голову засунуть! Даже у собаки не пролезет! 
	- А вот она умудрилась это сделать, - сказал Вадим.
	- Возможно, она мыла голову вовсе и не в умывальнике, - высказал предположение Сергей.	
	- Да, там есть ещё устройство, где циркулирует вода, - поддержал я Серёгу.
	Мы быстро представили эту картину и покатились со смеху. А каким образом девушка смогла вымыть в туалетной кабине голову, так и осталось тайной.
	Поезд уносит нас все дальше и дальше. Железнодорожные мосты - как вехи большого пути. Давно осталась позади широкая гладь Камы. Перед городом Омском промелькнул мутный Иртыш. Отстучали колеса по длинному мосту через Обь в районе Новосибирска.  Суровой красотой и статью порадовал нас  Енисей. Ещё немного, и нашим взорам должна открыться Лена.   

               2.     По реке Лене
02.07.08г.   В 2.00 по московскому   времени,   или в 7.00 по местному  наш поезд прибыл на стацию «Лена». Это и есть город Усть-Кут. По долине р.Кута мы ехали последние 30-40 минут. Всё вокруг было скрыто густым туманом, и лишь изредка, когда он становился  менее плотным, внизу  угадывалась лента Куты и густой лес на её берегах.
          Когда  поезд    выбрался  в  долину  Лены,  туман  растянуло,  и мы увидели широкое русло великой сибирской реки.    В районе г. Усть-Кут её ширина до 200-т
метров.  Это ещё верхнее течение.    От впадения реки Витим, до места впадения реки Алдан – среднее. Далее, нижнее течение.
        Из поезда  выгрузились  быстро. Вещи  оставили на перроне под присмотром Сергея и Игоря, а я и Вадим  пошли через город на берег реки, чтобы найти место, где можно расположиться и собрать лодку. Такое место нашлось в полукилометре от  вокзала.    В  два приёма  перетащили  вещи,  после чего Вадим и Игорь,   взяв канистры,  отправились на поиски бензина, а мы с  Серёгой  распаковали   лодку,   и стали её надувать.
      Вскоре подъехали ребята с полными канистрами. Бензин (92-й) они взяли без проблем, хотя  местный  житель, ехавший с нами в поезде,  пугал, что могут быть сложности.    Когда   лодка    была  готова,  а   вещи собраны и погружены  на неё, мы сходили в магазин за хлебом.  Взяли 8 буханок.    По нашим расчётам его должно было хватить до пос. Ербогачён.
      В 11- 00 местного времени, наша лодка отчалила от берега и двинулась вниз по  течению.   Началась водная часть путешествия.    Город  Усть-Кут проходили достаточно   долго.    Он  вытянут  вдоль  реки   на   14 – 15  километров.    Наше мимолётное впечатление о нём осталось в целом  положительным. 
           В    центральной    части   города  стоят   5 – 9-ти  этажные   дома.   Дороги заасфальтированы,  но   городской  автобусный парк старый.  Бегают небольшие ПАЗики и автобусы,  собранные на базе ГАЗ-53.   Во  владении у частников, как и везде   по стране,  преимущественно иномарки,  которые отработали свой срок за рубежом, а теперь доживают вторую жизнь на просторах России.
        В  городе много зелени.  Растут преимущественно  раскидистые, толщиной в обхват и более, тополя.  Есть берёзы и сосны, а на берегу целые заросли ивняка.
Речной   вокзал   города   называется   «Осетрово».        Это старое,   но  хорошо сохранившееся   здание  середины   50-х  годов   прошлого   века.    Оно  недавно отремонтировано, и  смотрится  весьма  пристойно.   Если стоять лицом к реке, то вправо  от  пристани  идёт набережная,  которая  заканчивается   аллеей   памяти павших в  годы  Отечественной  войны   1941 – 1945 годов.  Там же стоит высокий монумент скорбящей женщины из серого камня.
            Местные   магазины имеют почти  тот же  набор  товаров  и  продуктов,  что имеется  в  более  крупных  городах.  Единственно, что нам очень не понравилось,
так это огромные кучи мусора возле некоторых новых домов. Причём в этих домах
существует  мусоропровод,  но отходы   уже  месяцами никто не убирает.    Двери 
ведущие к шахтам мусоропроводов открыты,  и  горы отходов  вывалены прямо на улицу.  В 20-ти метрах от дома может находиться площадка, где стоят контейнеры для  мусора,   но  они  почти  пустые.    Такое  впечатление,  что  люди специально выбрасывают   мусор   рядом  с  домом.    Очень не приятно.    Можно сказать, что проблемы  с уборкой отходов существуют не только в Неаполе.
	Усть-Кут  является  одним  из  основных по своей значимости портов,  через
которые осуществляется завоз грузов в Якутию, поэтому причалы со стоящими на них   кранами,  поднимаются из воды на всём протяжении берега в пределах городской черты. Возле многих из них стоят под погрузкой суда и баржи. Наконец город остаётся позади.
       Погода улыбается нам. День выдался солнечным. По голубому небу плывут редкие облака. Зелень густого леса на холмистых берегах и речная вода, рассекаемая лодкой, радуют и веселят душу.
      Мы опробовали ходовые качества нашего судна, и остались ими довольны. Лодка свободно везёт  4-х  человек (~330 кг.) и около 300 кг. груза,  из которого 136 литров составляет бензин. Согласно показаниям GPS мы делаем  12.5-13 км. в час, хотя можно и больше, но это оптимальная крейсерская скорость при которой нет перерасхода бензина. 
      Мотор сыто урчит, экипаж любуется видами природы, а солнце припекает столь хорошо, что нам пришлось раздеться и загорать. Но тут нами заинтересовались различные кровососущие. Это были слепни и оводы различных видов и размеров, которые нарезали круги над нашими головами. Если человек на минуту отвлекался, они тут же пребольно жалили. Им помогала приносимая с берега мелкая мошка. Она стремилась залезть в глаза, нос, уши, и вообще везде, куда только могла забраться.  Приходилось постоянно отмахиваться снятыми футболками. Иногда помогал ветер, который сдувал насекомых, но как только он стихал, крылатая нечисть неуклонно возвращалась.
      Напротив деревни Подымахино, увидели небольшой ручеёк, и причалили к берегу пообедать. Разожгли костёр, чтобы вскипятить чай, и пока в кане закипала вода, Вадим, Сергей, и я искупались в Лене.  Вода была бодрящей, но позволила нам смыть пот, после нескольких дней пути. Течение реки оказалось столь мощным, что плыть против него невозможно, а если заходишь поглубже, то сбивает с ног.
      После купания быстро оделись и перекусили тем, что осталось с поезда. Спокойно  поесть не давала мошка. Всем пришлось надеть накомарники, чтобы  как-то укрыться от тучи мошки, которая злобно кидалась на нас, пытаясь найти открытые участки тела.
	Наш первый день сплава продолжался до 22 часов. За день было пройдено 109 км. На ночёвку встали на левом берегу, недалеко от места впадения безымянного ручья. Участок, где мы остановились, имеет небольшой уклон и сложен галькой со щебнем. Между камнями  пробивается редкая трава. 
	На берегу опять хозяйничала мошка, и всем нам пришлось надеть накомарники, но и это помогало мало. Спокойно посидеть у костра и поужинать не удалось, так как сетки с лица приходилось регулярно снимать, чтобы съесть кусок пищи, или сделать глоток чая.

03.07.08.  Утром проснулся легко. Выглянул из палатки - о чудо! Вампиров нет! Вылез из палатки и смог одеться совершенно свободно. Народ в шатре прислушивался: чем кончится мой выход на улицу, и сколь быстро меня сожрут. Но, увидев, что я оделся и пошел разжигать костер, ребята тоже стали вылезать из палатки. Мошка практически отсутствовала. Те две – три штуки, которые всё-таки летали возле нас, уже не досаждали.
	Погода ясная, светит солнце, на небе редкие облака. После завтрака собираем лагерь и идём дальше. От берега отчаливаем в 11.00. Каждый из нас по часу отрабатывает свою смену на руле, управляя лодкой. На реке стоят красные и белые бакены, указывающие фарватер для движения судов, а на берегах белые трапеции створов. Как объяснил нам Сергей, при движении вниз по течению красные бакены показывают правую границу фарватера, а белые – левую. Мы тоже пользуемся этими ориентирами, и несколько раз они выручали, предупреждая о скрытых мелях.
	Обедали в 500 м ниже устья р. Таюра на правом берегу. В том месте, где мы причалили, на лугу, полого спускающемся к воде, росли большие оранжевые лилии. Вместо чая у нас с утра был заварен в термосе шиповник, но небольшой костер – дымокур все-таки пришлось развести, чтобы можно было спокойно сидеть за трапезой.
	Около 18.00 над нами повисла тёмная туча и по воде застучали крупные капли дождя. Нас слегка промочило, но минут через 15 дождь кончился, а ветер и солнце подсушили нашу одежду.
	Характер берегов не меняется, над руслом реки поднимаются невысокие гряды сопочек, густо поросшие преимущественно  хвойным лесом. Нижняя часть склона спускается к воде под углом 15 – 20 градусом. Эти участки покрыты травой и невысокими кустами. Ровную площадку под лагерь найти сложно. Местами к реке выходят обрывы, обнажая слои песчано-глинистых сланцев красновато-коричневого цвета. Эти породы имеют горизонтальное или близкое к нему залегание, и становится понятным, почему вершины сопок имеют здесь плоскую или слегка наклонную поверхность.
	Ширина реки может немного меняться, но пока остается в пределах 150 – 200 метров. Вода малопрозрачная с желтоватым оттенком. У берега дно просматривается до глубины 0.3 – 0.4 м.
	На ночную стоянку стали поздно, около 22.30, после того, как прошли деревню Кривая Лука. Пока шли последние километры, выискивая место для стоянки, облака на вечернем небе сложили удивительную по красоте картину заката. Сергей и Вадим схватились за фотоаппараты и стали снимать. 
	Над темными гребнями сопок на переднем плане висело пушистое белое облако с легкой синевой внизу, за ним поднимались темные серые облака, а из-за них высоко вверх уходило огромное розово-белое облако, подсвеченное лучами заходящего солнца. Мы с восхищение молча любовались закатом.
	На стоянку вытаскивали вещи из лодки в  начинающихся сумерках. Нас встретили комары, но ни одной мошки не было. Я и Сергей быстро поставили палатку, Игорь и Вадим занимались костром. Через 40 минут у нас уже был готов ужин. Легли в 0.30. За день было пройдено 136 километров. 
	Ночью, приглушенно урча дизелями и подсвечивая себя зелеными, красными и белыми ходовыми огнями, по Лене продолжают идти суда. Где-то около 4-х ночи пошел дождь, но к рассвету туча ушла.

                             3.  Нижняя Тунгуска

04.07.08.  Утром выглянул из палатки, небо пасмурное, серое. Восемь часов, ребята пока спят. Достал дневник и полчаса делал запись, потом пошел разжигать костер.  Вскоре подошли ребята, в канах уже закипала вода, и мы быстро соорудили нехитрый завтрак. 
 	Вышли в 10.55. С каждым часом хода река становится шире, а прямые просматриваемые перегоны все длиннее. Теперь ширина реки составляет 300-350 метров. 
	Около 16.00, пройдя 54 км, подошли к городу Киренск. На подходах на левом берегу издалека виден 30-метровый обрыв красновато-коричневого цвета с зеленой шапкой соснового леса наверху. Смотрится очень красиво. Когда проходили под этим обрывом, решили остановиться и сфотографировать обнажения пород. Это оказались все те же песчано-глинистые сланцы. Породы были сильно выветрелые и разрушенные, и от подножья к середине склона поднимались конуса осыпей из мелкого щебня.
	Сфотографировав обрыв, пошли дальше к виднеющимся кранам порта. Ширина реки в районе Киренска 450 – 500 метров. Пока мы решали куда пристать, у нас вдруг заглох мотор. Заправиться можно было только на берегу, чтобы не залить лодку бензином. Сергей, сидевший на руле, смог наклонить бачок и закачать остатки бензина. Движок завелся, и мы самым тихим ходом пошли к ближнему левому берегу. 
	Лодка ткнулась носом в галечниковый пляж, в 50-ти метрах от того места, где выгружал и забирал машины местный паром. Городок Киренск разделен рекой, и для перевозки людей и техники работают два парома. 
	Пока мы заливали бензин, причалил паром, на котором перевозили небольшую иномарку повышенной проходимости. Машина была немного меньше отечественного УАЗика «буханки», но мы прикинули, что в неё могли бы поместиться все наши вещи и мы сами. Вадим пошёл договариваться с хозяином машины, и вскоре вернулся довольный.  Дядька водитель оказался очень приветливым, он рассказал, где нам можно дозаправиться бензином, и согласился отвезти через перевал на Нижнюю Тунгуску.  Дав нам, час на сборы, он уехал, а мы пошли на лодке, на другой берег, где находилась заправка. На середине реки к нам подошел катер инспекторов ГИМС. Поздоровавшись, они спросили, откуда мы и куда идём.  Ответив на их вопросы, мы продолжили путь к правому берегу, а инспектора ушли вниз по реке, но когда наша лодка причалила, и Вадим с Сергеем  ушли на заправку, инспектора вновь подъехали к нашей лодке, и более подробно расспросили нас о предстоящем маршруте. 
 	Через час, как и было намечено, наши вещи и лодка были погружены в машину, и мы поехали. По пути заглянули в 3-4 магазина, прежде, чем смогли докупить несколько буханок хлеба. Левобережная часть Киренска застроена преимущественно одноэтажными деревянными домами. Дороги разбитые, грунтовые. С 1775 года, когда был основан город, в этом плане мало что изменилось. Сейчас в городе проживает немногим более 15 тысяч жителей. 
	От Киренска до деревни Верхнее Карелина, которое находится на левом берегу Нижней Тунгуски идет хорошая грунтовая дорога. Проложили ее благодаря тому, что она подходит к нефтепроводу, который тянут на Дальний Восток. Хозяин машины довёз нас до самого берега, мы поблагодарили его и расплатились, отдав 1000 рублей.
 Мешок с лодкой отнесли к самой воде и стали надувать её. Деревня Верхнее Карелина состоит всего из 10 домов. Народ из Киренска приезжает сюда порыбачить и поохотится. Речка возле деревни имеет ширину  30 – 40 метров, в русле есть травянистые отмели и острова. Течение спокойное, вода значительно чище, чем в р. Лена, хотя имеет желтоватый оттенок. Дно просматривается до метровой глубины, местами оно скрыто длинными прядями травы.
Пока мы собирали лодку и перекусывали над нами кружили целые полчища мошки. Она появилась через 1-2 минуты, как мы вылезли из машины, и не давала нам житья пока мы не начали движение. 
Несколько раз мимо проезжали мужики из Киренска, приехавшие на рыбалку. Один из них остановился возле нас, и мы разговорились. Он рассказал нам о том, какого фарватера следует придерживаться при прохождении отмелей в районе деревни и какие есть сложные места на первых километрах пути.
Наконец, наша лодка было надута и полностью загружена.  Мы начинали своё путешествие по Нижней Тунгуске!
В первые дни сплава, когда  шли по Лене, заботиться о проложении курса было не нужно. Мы пользовались бакенами и створами, установленными для судов, а глубина реки позволяла осуществлять практически любые маневры. Но Тунгуска в сравнении с Леной казалась ручьём, который постоянно петлял, сужался до 20 метров шириной  и образовывал шиверы и перекаты, глубина воды на которых была не более 20-30 см.
Приспосабливаясь к особенностям реки, осторожно вели судно малым ходом. За руль сел хозяин лодки, Сергей, а на нос с шестом в руках забрался Вадим, чтобы можно было подруливать ход судна на мелководье. Так мы шли до 21.00. На ночёвку решили встать на левом берегу реки, на песчано-галечной косе, после небольшого переката. В этом месте уже кто-то останавливался. Были видны следы костра, и рядом лежала охапка собранного плавника. 
На косе, ближе к перекату, росли невысокие кусты тальника, а остальное её пространство было свободно и хорошо продувалось ветерком. Над косой, в глубь берега, поднималась надпойменная терраса, густо заросшая травой и ивовыми кустами. На другой стороне реки картина берега была совершенно другой. Склон невысокой сопочки круто опускался в воду. В нижней его части было много упавших деревьев, которые вытянули свои кроны к воде. 
	Мы быстро разгрузили свою лодку. На ровном песчаном участке поставили палатку. Чуть в стороне загорелся костер, и в начинающихся сумерках наш лагерь принял обжитой и уютный вид.
	За ужином отметили начало нашего пути по Нижней Тунгуске. У костра сидели долго, хорошо и душевно беседовали. 
	По реке мы успели пройти 10 километров. После ужина, перед сном, Сергей первым из нас открыл купальный сезон в Нижней Тунгуске.

05.07.08. Подъём, по уже сложившейся традиции, в 8.00. Пасмурно, дует прохладный ветер, температура воздуха +15 градусов. Замеряю температуру воды, она +18 градусов! Обнаруживаю разорванный по шву рукав штормовки, приходится заняться шитьем. 
После завтрака отчаливаем, время 10.55. Примерно за час хода добираемся до деревни  Нижнее Карелина. На повороте реки вправо, на высоком берегу видна безлесная луговина и 5 одиноких домиков, три из них явно нежилые. Возникает ощущение заброшенности. Возле деревни в воде растет целая колония крупных жёлтых кувшинок с тёмно-зелёными листьями, плавающими на воде. 
После заброшенной деревни, километров через 5, слева впадает река Поймыга, и характер берегов и самой реки меняется. Исчезают частые каменистые перекаты и галечниковые косы. Река начинает течь длинными плёсами среди невысоких травянистых берегов, на которых растет густой лес. Местами среди травы видны кусты красной смородины.
На плёсовых участках встречаются отмели, поэтому приходится плыть очень аккуратно. На носу лодки организовали вахту по просмотру фарватера. Мы по очереди стоим с шестом в руках и смотрим, чтобы лодка не наехала на мель, предупреждаем сидящего на руле и подсказываем ему направление движения.
На ночёвку встаём в 21.00. Место нашли очень удачное, в глухом заливчике, отгороженном от основного русла галечниковой косой, поросшей невысокими кустами тальника. Это было очень кстати, т.к. мы близко подошли к селу Подволошино, и по реке уже снуют моторные лодки местных рыбаков. 
За день было пройдено 85 километров. 

06.07.08. Проснулись в 8.00. Душно. Через дырочку в тенте в палатку просачивается бледный лучик солнца. Выглянул из палатки, на небе высокая облачность, и солнце размытым диском проглядывает сквозь неё. 
	Серёга высказал желание искупаться, я решил составить ему компанию. Взял необходимые для бритья и мытья принадлежности и пошёл на берег. Сергей почему-то задерживался, и я полез в воду без него. Сначала просто искупался в бодрящих водах Тунгуски, а потом, намылившись, занырнул ещё раз. Серёга так и не появился, он варил очень вкусный суп из плавленых сырков. Надо сказать, что Сергей взял на себя обязанности шеф-повара и мастерски справлялся со своими обязанностями. Готовил он с удовольствием и очень хорошо.
 Со стоянки вышли почти по установившемуся регламенту в 10.50. Через час подошли к селу Подволошино. Это село связано с другими посёлками, стоящими на р. Лене, хорошей грунтовой дорогой. В Подволошино более 40 домов, все дома жилые. Есть 2-х этажное общежитие, магазин, почта, здание поселковой администрации, клуб. На въезде в посёлок, вдоль правого берега реки тянется деревянный, уже покосившийся от времени, причал, и стоят старые складские помещения. Ближе к центру поселка на пологий берег вытащено 3 речных буксира. Они используются только в большую воду весной. А на левой стороне реки, на берегу, стоит целый караван старых речных барж.
Увидев местных жителей, мы спросили, где находится магазин, и, оставив Вадима у лодки, пошли докупить хлеба, и некоторые продукты. Свежего белого хлеба не оказалось, был один чёрный, выпеченный круглыми караваями. 
 Продавщица посмотрела на нас, обросших щетиной и покусанных комарами, и ушла в подсобку. Через минуту она вышла с двумя большими буханками белого хлеба и сказала, что оставляла для себя, но отдаёт нам. Мы поблагодарили её, взяли ещё три каравая чёрного, две банки борща и кусок сыра. Клёпа прикупил также четыре банки пива. С покупками двинулись к лодке. Но тут Серёга вспомнил, что не взял ещё один продукт. Он вернулся в магазин, и вскоре вышел очень довольный. 
Комаров и мошки в посёлке почти не было, но зато в огромных количествах присутствовали оводы всевозможных форм и размеров.	 
Погрузившись в лодку, мы продолжили своё плавание и шли до 21.30. На ночёвку встали на левом берегу реки. Для стоянки выбрали большую и высокую галечниковую косу. Она под углом 10 – 15 градусов поднималась от берега.  На её вершине росли маленькие кустики тальника, и имелась ровная песчаная площадка, где мы поставили палатку. До воды было далековато, метров 30, но сверху открывался хороший вид на реку и на противоположный берег. Река в этом месте делает излучину и течёт спокойной широкой лентой. Глубина реки значительная, особенно у правого берега, там же имелась небольшая заводь. В этой заводи Вадим и Сергей поставили две сетки, а я и Игорь в это время занимались костром и установкой палатки.  
Место оказалось комариным, и когда мы сидели за ужином у костра, над каждым из нас вилась туча комаров. Оводы, которые досаждали нам днём, с закатом исчезли, а мелкие крылатые хищники вышли на охоту.
За день мы прошли 92 километра. 

07.07.08.  Проснулись в 8.10, я вылез разводить костёр. В палатке душно. Сквозь занавес высокой тонкой облачности светит солнце. Игорь и Сергей занимаются завтраком, а я и Вадим поплыли на лодке проверять сети.
	Перед тем, как пойти на лодке, я стал надевать свои болотные сапоги. Пытаюсь засунуть ногу, и не могу это сделать. Что такое? И тут мой взгляд падает на проходящего мимо Саида. Он тоже одет в болотные сапоги, но носы их задираются вверх, как у турецких туфель.
-Игорь, ты сапоги свои одел? Они тебе не жмут?!
-Нет, всё нормально,- отвечает Саид,- это мои сапоги.
-А ты не знаешь, почему я в «свои» залезть не могу?
-Может, ты пересушил их  вечером у костра, - говорит Саид и продолжает удаляться от палатки.
-Товарищ! Постой! Так ведь резина – это не кожа! Она не может усохнуть, она может только сгореть! Иди, пожалуйста, сюда, и давай поменяемся! Ты, может быть, в 45-м размере ощущаешь себя нормально, а я в твой 42-й просто не могу залезть!
Саид сбрасывает сапоги и, одев те, что лежат возле меня, удаляется к костру. Одеваю один из оставленных сапог – мой! Начинаю натягивать другой – опять не лезет! 
- Саид! Ты что, издеваешься? Сапоги то опять разные! Неужели не чувствуешь? -   Саид возвращается, и я, наконец, получаю свой второй сапог.
Мы с Вадимом плывём на лодке к заводи. В первой поставленной там сетке оказалось 15 рыб, а во второй сетке, растянутой вдоль главного русла, только 3 штуки. В улове был один большой сиг, четыре окуня средних размеров, а остальную добычу представляли небольшие, размером с ладонь, язи.
Рыбой пришлось сразу заниматься, чистить и потрошить. Одного молодого окуня, подававшего признаки жизни, мы отпустили на волю. Он некоторое время стоял на месте, слабо шевеля жабрами и отходя от перенесённого шока, а потом заработал плавниками и хвостом, и ушёл в глубину. 
На завтрак сделали уху из четырёх рыб, а остальную добычу присолили, чтобы не пропала, и отложили до вечера. 
Со стоянки вышли в 12.40. День выдался жарким. На солнце +30. Ребята разделись и загорают, а мне приходятся сидеть в штормовке, т.к. пишу дневник и не могу отгонять оводов, которые стаями вьются вокруг нас. Когда подходили к одной из галечниковых кос, с неё поднялись две огромные птицы.  Это были аисты!   Сергей успел их сфотографировать.
На обед встали в очень интересном месте. Подъехали к берегу, где среди камней виднелись развалы камней белого цвета, а в речку впадал небольшой чистый ручеёк. Лодка причалила к самому его устью. Вадим в сандалиях на босу ногу спрыгнул в воду, чтобы удержать её, пока остальные выгрузятся, и закричал:
-Давайте, шевелитесь быстрее, а то я ласты себе отморожу – вода ледяная!! 
Мы вылезли, и я действительно ощутил нешуточный холод, даже через сапоги. Решил измерить температуру воды этого ручья, достал термометр, который, находясь в рюкзаке, показывал +35 градусов, и опустил его в ручей. Красный спиртовой столбик на глазах стал падать. Ребята попробовали воду из ручья и сказали, что она имеет специфический вкус. Я тоже попробовал, действительно, это была минеральная вода.
Пройдя 10 метров вверх по ручью, я увидел, что он вытекает из развалов белых кремнистых известняков. Это был подземный источник. Температура воды в нём оказалась +1 градус!  Действительно в такой воде  «ласты» можно было отморозить.	
Белые развалы известняков, которые привлекли нас  как место, где можно было расположиться на обед, оказались непригодными для этой цели: там везде сочилась вода. Пока осматривались, где расположиться, Серёга увидел в глубине леса, растущего на высокой надпойменной террасе, крышу зимовья. Мы двинулись вверх по густой, высокой траве, выше пояса и вскоре вышли на тропу, ведущую к дому.
Зимовьё было обустроено очень основательно и с большой любовью. Здесь находился целый комплекс построек. Кроме жилого домика стоял навес, под которым расположился деревянный стол и две скамьи по бокам. Чуть в стороне стояла баня, а за ней поднималась коптильня, внешне очень похожая на сортир-скворечник. На улице было жарко, и досаждали оводы, поэтому решили перекус устроить в доме.  Мы с комфортом расположились за столом, стоящим у небольшого окошка, и пообедали. Закончив с трапезой, пошли осматривать окрестности зимовья, и обнаружили ещё небольшой погребок-ледник, а Сергей и Вадим нашли несколько крупных подосиновиков.
Перед уходом мы сфотографировались на фоне зимовья, а из минерального источника набрали воды.
Через несколько часов хода увидели, что левый берег буквально сочится небольшими ручейками, сбегающими по развалам камней грязно-белого цвета. Мы причалили к топкому берегу, и Игорь, вылезший из лодки, зачерпнув кружкой воды, дал нам попробовать. Это была та же вода, что и возле зимовья. Очень холодная и того же вкуса.
В 20.00 по местному времени, согласно показаниям нашего GPS, мы пересекли 59-ю параллель. На ночёвку встали около 22.00 в полуторах километрах ниже устья реки Гаженка. Расположились на левом берегу, вначале большой, песчано-галечниковой косы. Дров, в виде принесённого рекой плавника, очень много. Недалеко от воды нашлась ровная площадка под установку палатки. 
Вечером, когда готовили ужин, услышали гул мотора. Вскоре из-за поворота появилось самодельное чудо-судно, медленно идущее вверх по реке. Это была железная плоскодонка с 2-х этажной рубкой на корме. На рубке мелом или белой краской было написано «Восток». От капитанского мостика к носу шел полукруглый в сечении ангар, обтянутый синей непромокаемой материей.
На плоскодонке нас увидели и два раза подали необычный звуковой сигнал.
-АУУУ - АУУУ!!   Бам -  Бам – Бам!
Мы помахали в знак приветствия руками.
В это время Вадим жарил рыбу, и мы готовились славно поужинать. Когда с трапезой было покончено, и сгустились синие сумерки, над тихой водой снова стал слышен звук работающего мотора. По противоположному берегу стал шарить луч прожектора, и через несколько минут показалась ещё одно плоскодонное судно, также идущее вверх по реке. Рубка у этого судна была более низкой, она поднималась над зачехлённым ангаром на 1.5 метра. Судно шло под подвесным лодочным мотором, управление которым осуществлялось из ходовой рубки. С плоскодонки увидели огонёк нашего костра и навели на нас на несколько секунд прожектор. 
Спать легли около часа ночи. За день было пройдено 95 километров.

08.07.08.    Проснулись от духоты. Небо голубое, светит солнце, и нет ни единого облачка. Игорь проснулся первым и полез разжигать костёр, но фактически это было не нужно, т.к. угли сохранились от большого бревна, положенного в огонь с вечера. Достаточно было подбросить сухих веток, чтобы он ожил.
	Утром гнуса меньше, чем было вечером, и я, выйдя из палатки, иду к реке, хочется упасть в её прохладную воду. Купание освежает, но не надолго. Температура в тени + 30 градусов, а на солнце +38. 
	Вадя обнаружил вчера на террасе, которая поднимается над нашим лагерем, целую поляну оранжево-красных даурских лилий. И мы пошли сфотографироваться среди этой красоты. 
	На завтрак у нас борщ с грибами, Сергей продолжает баловать нас кулинарными изысками. Со стоянки выходим в 10.30. Солнце палит нестерпимо. С берега за нами увязывается целый рой мошки и крупных оводов. Эти насекомые достают нас.  В свободную вахту Серёга учится играть на губной гармошке, и мы развлекаемся, давая ему «ценные» советы.  
	Надо отметить, что растительность начинает меняться. Всё реже встречаются сосны и берёзы, и всё чаще выходят на берег лиственницы и высокие ели. Некоторые лиственницы достигают 20-25 метров в высоту и имеют толщину ствола более, чем в обхват. Это свидетели падения Тунгусского метеорита, им более 100 лет. 
	Тунгусский метеорит, если его можно так назвать, остаётся неразгаданной тайной и продолжает волновать людей уже целое столетие. В 1908 году ранним утром 30 июня в междуречье Нижней и Подкаменной Тунгусок на ясном небе появился огненный объект, который очевидцы описывают как шар, бочку, метлу и т.п.  Болид пронёсся над Центральной Сибирью и взорвался на высоте нескольких километров в безлюдной тайге. Мощность взрыва оценивается учёными от 20 до 50 мегатонн. Ударная волна повалила деревья на площади более 2-х тысяч квадратных километров, и была зарегистрирована всеми сейсмостанциями мира.  Поваленные деревья до сих пор лежат в тайге гигантским кругом. Вершинами наружу, корнями к эпицентру взрыва. Но «метеорит» не оставил ни кратера, ни обломков. Что это было, остаётся загадкой.
 Имеется очень много трудносопоставимых фактов, которые не дают возможности прийти к какому-то одному выводу. Более, чем 700 опрошенных свидетелей дали различные описания объекта и направление его полёта. Некоторые из них говорят не об одном, а о нескольких огненных шарах. Одни видели объект, летящий по наклонной к земле, а другие утверждают, что видели огненный болид, взлетающий в небо. Многие очевидцы, находясь за сотни километров от эпицентра, наблюдали огненный столб, поднимающийся в небо из-за горизонта. Звук взрыва был не единым. По показанию очевидцев громоподобные звуки в небе слышались не только во время и после пролёта, но и задолго до его появления. 
Необъяснимо также, почему за несколько месяцев до падения «метеорита» по всей Европе отмечались необычайно светлые ночи, даже в тех местах, где они никогда не бывают. В Италии и Испании на улице можно было ночью читать газету, но через 3 дня после взрыва «метеорита» свечение в атмосфере и белые ночи прекратились.
 Есть ещё один любопытный факт. Общаясь с местными краеведами, исследователи установили, что за месяц до катастрофы все кочевые племена тунгусов вместе с оленями покинули тот район тайги. Тунгусы говорят, что шаманы, которые увели их, знали о том, что летом в междуречье Подкаменной и Нижней Тунгусок спустится Бог Огня. За несколько дней до падения метеорита люди, заходившие в тайгу, отмечали, что перестали петь птицы, их не было видно. Исчезли звери, а в реке пропала вся рыба.		  
Есть ещё одна гипотеза вполне земного, а не космического происхождения «метеорита». Она связана с именем выдающегося учёного – физика Николы Тесла (1856 – 1943 гг.). В конце 19 – начале 20-го века он вёл в США сверхсекретные разработки, связанные с изучением резонанса и передачи энергии на большие расстояния без использования  проводов. 
За 12 лет до Тунгусского метеорита Тесла проводил опыт по изучению работы электромагнитного резонатора. Эксперимент проводился в небольшом городке  и оказался ужасным. После включения прибора людей охватила паника. В окнах домов все стёкла разбились и вылетели на улицу. Стены зданий стали покрываться трещинами по всему фасаду, с потолков падали куски штукатурки. Этот процесс шёл с нарастающей силой. Увидев, что происходит, Тесла ударом молотка разбил небольшую коробку, где находился прибор. Подобного аппарата он больше не создавал и записей о нём не оставил.
 Миллионер Джон Морган в 1901 году выделил Николе Тесла большую сумму денег на строительство лаборатории и башни, которая позволила бы осуществлять радиосвязь через Атлантику.  Тесла использовал оборудование не только для этих целей, но и для других опытов, связанных с изучением электрических разрядов и созданием искусственных молний. Его лаборатория находилась на острове Лонг-Айленд  в 60 км северо-восточнее Нью-Йорка и называлась Уорденклиф. 
В 1903 году жители Нью-Йорка и прибрежных районов были напуганы гигантскими молниями, испускаемыми башней Уордэнклиф. Своими вспышками они освещали огромные пространства побережья и Атлантики, заставляя светиться верхние слои атмосферы. 
В 1904 году финансирование работ было прекращено, но в 1907 году лаборатория вновь получила большое количество оборудования и работы продолжались ещё несколько лет. 
В 1908 году, за несколько месяцев до катастрофы, Тесла без видимых на то причин заказал для себя в библиотеке конгресса США карты Центральных районов Сибири, в т.ч. и междуречья Подкаменной и Нижней Тунгусок. 
Остаётся только гадать, связано это с тем, что произошло утром 30 июня 1908 года, или это случайное совпадение. 
Никола Тесла один из самых таинственных ученых. Многие из своих открытий он так и не довёл до широкой общественности, остановив на стадии эксперимента.  Такие его изобретения, как электрический генератор и трансформатор используются во всём мире. Именно Тесла разработал принцип передачи радиосигналов, а не Маркони и Попов, которые пользовались его патентами. Ему принадлежат более 100 изобретений, которые живут и используются с конца 19 века по наши дни.
Однако пора вернуться на берега Нижней Тунгуски, и продолжить наше путешествие.
В 12.50. прошли посёлок Непа, он достаточно большой – несколько десятков домов. Все дома под шиферными крышами. На песчаном берегу много моторных лодок. Одноимённая река Непа впадает  в Ниж. Тунгуску в 1,5 – 2 км. ниже посёлка с левой стороны. Это самый крупный приток из тех, что мы видели. В том месте, где реки сливаются, сложно сказать какая из них больше. После впадения Непы ширина Нижней Тунгуски становится 100 метров и более.
В 15.40 остановились на обед на правом берегу реки. Здесь берег сложен небольшой осыпью плитчатых песчаников светло-серого цвета. Солнце печёт невыносимо. Померили температуру, прибор показал +42 градуса. Перед обедом я и Вадим искупались. Вылезать из воды не хочется, поэтому отобедав, ныряем в реку ещё раз. Теперь к нам присоединился Сергей.  В 200-х метрах от нашей обеденной стоянки находится зимовьё, которое но карте называется  «Данилово».
В 18.30 подошли к интересной сопочке поднимающейся на правом берегу реки. Склон сопки представляет собой скальный обрыв, поднимающийся над уровнем воды на 25 – 30 метров. Нижняя часть обрыва скрыта осыпью, которая поросла травой. Скала сложена белыми известняками. Местами отвесные стены покрыты красновато-оранжевыми лишайниками. В каменной осыпи сделаны два занора, откуда брали известняк для получения извести на хозяйственные цели.
Справа  от скалы, из развалов камней на берегу бьёт источник. Вода чистая, но все камни, по которым она сбегает к реке, покрыты длинными зеленоватыми и белыми водорослями. Вода холодная, на вкус солоноватая с горчинкой и лёгким запахом сероводорода. Я попробовал, и понял, что такую воду пить кружками не надо. У такой минеральной воды сначала определяют состав, и потом дают заключение, пригодна ли она для питья или не пригодна. Если пригодна, то кому, и в каких количествах. Но ребята всё-таки набрали 3-х литровую ёмкость, и взяли с собой. 
В 21.30 небо над рекой сзади нас потемнело, и стали слышны раскаты грома. К нам приближалась гроза, и мы начали искать подходящее место для установки лагеря. Через 30 минут на повороте реки увидели берег, поросший сосновым лесом, ближе к воде виднелись развалы плитчатых известняков. Причалили к берегу, чтобы посмотреть место, где можно поставить палатку.  Осмотр не дал положительных результатов.  Везде были крупные камни с острыми краями, и ставить на них палатку не хотелось. 
Мы двинулись дальше, и вскоре, за правым поворотом реки, нам открылась галечниковая коса, а слева, на другом берегу, двумя острыми гребнями поднималась скала, её высота составляла 25 – 30 метров. Было решено, что мы останавливаемся здесь. Причалили к правому берегу и быстро выгрузили вещи из лодки. На участке косы, где росла трава, нашли место для установки палатки, а на галечнике поставили треногу для канов и развели костёр. Тёмная грозовая туча приближалась, и раскаты грома звучали всё явственней. Но у нас через 30 минут после выгрузки уже стояла палатка, горел костёр, на котором закипала вода в двух канах, все вещи были укрыты или убраны в палатку, и мы собирались ещё успеть поужинать до прихода дождя. Движение грозового фронта было хорошо видно, и становилось понятно, что тучу уносит в сторону от нашего лагеря. 
  В это время я укладывал в палатке спальные вещи. Было очень душно, и мошка, которая забилась под тент, просто сходила с ума, ударяясь то о внутреннюю поверхность тента, то о палатку, создавая впечатление шума дождя. Этот хор дополнял гул оводов, искавший выход из замкнутого пространства. И вдруг наступил момент, когда всё стихло, порывом налетел ветер, но дождя на улице не было. По всей видимости, менялось давление, и насекомые это чутко улавливали. Я быстро выбрался из палатки и заспешил к реке, очень хотелось освежиться до прихода тучи. У кромки воды скидываю одежду и ныряю в благодатные воды Нижней Тунгуски.
Отплыв от берега, я увидел, что на фоне туч начинает проявляться широкая полоса радуги. Крикнул об этом ребятам на берегу, и они успели сфотографировать её.  Туча уходила всё дальше в сторону, и на наш лагерь упало лишь несколько редких, крупных  капель.
 После ужина мы долго сидели у костра, пили чай, а Вадим фотографировал закат. Легли спать около 24 часов. За день было пройдено 105 километров.  

09.07.08.   Проснулись в 8.30. Душно. За сеткой палатки гудят комары. Мошка, которая хозяйничала вчера вечером, исчезла. Иду разжигать костёр. На небе высокая облачность, но солнце приглушённо светит и греет. Загорается костёр. Набираю в каны воды и вешаю над огнём. К импровизированному столу подтягиваются ребята. Сергей начинает заниматься приготовлением своего фирменного сырного супа, а я, не взирая на комаров, иду на 5 минут искупаться.
           Термометр показывает уже + 32 градуса. После завтрака и сборов отчаливаем. Время 10.50. 
	В 14.20 проходим село Калинина, оно стоит на высоком правом  берегу и насчитывает более 30 домов. Идём дальше и видим, что нас догоняет тёмная туча, из которой свисает серая пелена дождя. 
	Время обеда, но решили не останавливаться. Располагаться под дождём на берегу не хочется. Река становится всё шире, и теперь достигает 150 метров. Туча, висевшая над нами, стала отставать, т. к. русло реки повернуло в сторону от её движения, и мы какое-то время плывём спокойно. Но наша радость кратковременна, чему быть, того не миновать! Над рекой порывами стал задувать ветер, и из туч, вновь затянувших небо, на нас полетели крупные капли дождя, и всем пришлось залезть под плащи.
	В 16.40 прошли крупное село Преображенка. Оно вытянулось вдоль левого берега реки более, чем на километр. По нашим подсчётам здесь свыше 100 домов. Выделяются здания школы, сельсовета и дизельной электростанции, которая стоит в некотором удалении от посёлка. На берегу видны не менее 4-х десятков моторных лодок. 
	Дождь, который поливал нас более 2-х часов, закончился, и мы причалили к длинной и широкой галечниковой косе, чтобы перекусить. Быстренько вытащили сумку с едой и расположились на ровной поверхности мелкого галечника. Я разжёг небольшой костёр, т. к. сидеть на порывистом ветру было не очень уютно, зато летающие кровопийцы совершенно не досаждали нам, у них была нелётная погода. 
	После обеда пошли дальше. Сильный ветер продолжал дуть, причём дул навстречу, и стал поднимать волну с белыми гребнями. Лодка начала прыгать, как на ухабах. От носа к корме летели брызги. Мы снова надели плащи, чтобы укрыться от воды и ветра. 
	На ночёвку встали в 21.30 на правом берегу, на небольшой галечниковой косе, которая образовалась под крутым берегом высотой до 4-х метров. На берегу рос лиственничный лес, и на косу спускались стволы упавших с него деревьев.
	 С дровами у нас проблем не было. Насекомые почти отсутствовали. Горел костёр, стояла палатка, и мы, поужинав, допивали чай, когда послышался звук лодочного мотора. Снизу по реке поднималась лодка.  Сначала она прошла мимо, но потом сбросила ход, развернулась и подошла к нам. В ней был мужичёк невысокого роста. Он спросил, далеко ли ещё до Преображенки?   Мы прикинули по своему ходу, и сказали, что около 50 км. Потом пригласили его передохнуть и попить чая.   Дядька согласился.  Я и Сергей подошли к берегу, чтобы помочь ему причалить и привязать лодку.  	
	Гость спросил: - «Мужики, а вы водку пьёте?»
            «Хм!  А то!» - ответил Клёпа.
    Гость полез в железный ящик, стоящий на дне лодки, и извлёк оттуда большой  пакет с различной снедью, и ещё один пакет в котором звякали бутылки. Лодку подтянули к берегу и привязали за крепкие тальниковые кусты.
 Подошли к костру.  Дядька со всеми поздоровался за руку, и мы познакомились. Звали его Квасов Владимир Петрович. Он был невысокого роста с короткой стрижкой – ёжиком. Не смотря на то, что ему было около 60 лет, седых волос у него почти не наблюдалось. Рукопожатие у Петровича было крепким и надёжным, а узловатые пальцы рук с широкими ногтями говорили, что он привычен к любому труду, многое умеет и может.						Действительно, мужик оказался интересным, работал когда-то инструктором-парашютистом при тушении лесных пожаров. Промышлял пушного зверя в тайге и рыбачил, а сейчас, уже давно выйдя на пенсию, нашёл себе работу снабженца в геологоразведочной экспедиции, которая ведёт поисковое бурение на нефть.  Нижнюю Тунгуску прошёл от верховьев до Туры.				Рассказал он нам немного и о посёлке Ербогачён, где он живёт. Посоветовал посетить там краеведческий музей, и музей писателя Шишкова, автора известного романа «Угрюм – река». Он жил и работал в этих местах, и под впечатлением увиденного был написан роман.							Беседа и рассказы велись с чередованием тостов. Ребята выставили свой напиток, Петрович открыл бутылки, которые принёс с собой. С каждым новым тостом разговор становился всё более тёплым и задушевным. Когда заговорили о теме: «Ради чего стоит жить, и ради чего не стоит»,  Саид изрёк: « Всех денег не заработаешь, а пропить можно всё». Фразу оценили и решили сохранить для истории.													Время перевалило за час ночи, а гулянье и общение продолжалось полным ходом.  Клёпа был в ударе, наконец, ему попался достойный  собеседник! Но Вадим, видя, что ситуация уходит из-под контроля начал ворчать, пытаясь объяснить наиболее активным  “собеседникам “, что подъём завтра по расписанию, т. е. очень рано, и устраивать днёвку  никто не собирается. И вообще, не надо путать палатку с реанимационной палатой. Может, кто-то забыл, но он разбирается только в стоматологии!  Удалить зубы – нет проблем!  А вот заниматься по утрам полумёртвыми телами, это не его стихия! 
   	Клёпа поклялся Кораном и Талмудом, что утром  тяжелобольных не будет, и никого отлавливать и разыскивать в лесу не придётся. В доказательство того, что даже самые стойкие собеседники лягут спать, была извлечена и поставлена палатка Петровича, а в неё заброшены коврик и спальник. Только после этого  Вадим, продолжая  ещё бурчать, отправился спать.						Мне надлежало блюсти себя в трезвости, дабы сохранить в памяти и на страницах дневника наиболее яркие картины нашего путешествия. Когда организм уже отказался пить чай, а все самые интересные байки были рассказаны, я тоже отправился спать. 							
	Серёга и Игорь вползли в палатку только в 3 часа ночи. С возможной аккуратностью, и, говоря, якобы, шёпотом, они залезли в спальники, и вскоре захрапели, как два дизельных мотора. 
	За день было пройдено 103 километра.

10.07.08.   Проснулись в 8.30. На улице сквозь высокую облачность пробивается солнце. Дует ветерок и комаров мало. Игорь сегодня в ударе, он встал раньше всех, уже разжёг костёр и заварил чай. Слышим, что в своей палатке проснулся и Петрович. Он ищет, чем поправить подорванное вчера здоровье. Саид предлагает ему чай, но тот отказывается.
	Вскоре мы все уже у костра. Сергей готовит завтрак. Петрович показывает Вадиму на карте места, где есть хорошие зимовья и лучше ловится рыба. Он оставляет нам свой адрес и телефон, а перед отъездом отдаёт полиэтиленовый пакет с едой, там хлеб, редиска и лук с его огорода, плавленые сырки, упаковка со сладким пирогом, несколько апельсинов и яблок. 
	Мы прощаемся и благодарим его, а он нас, за то, что смог пообщаться с новыми людьми. Петрович хотел поделиться с нами ещё и бензином, чтобы мы уверенно могли дойти до Туры, но бензин в его бочке оказался смешан с маслом, а у нас 4-х тактный двигатель и ему нужен чистый 92-й бензин.
	 Наш путь лежит дальше. Вскоре после ухода с ночной стоянки на реке стали встречаться шиверки с небольшими волнами в главной струе. Кое-где в русле виднеются отдельные камни.
	Изменился состав пород, по которым течёт река. Исчезли красновато-коричневые песчано-глинистые сланцы, пропали известняки. И сейчас в обрывистых склонах, поднимающихся над рекой, угадываются массивы эффузивных пород. Местами хорошо видны столбчатые отдельности, сложенные базальтами. 
	В 18.00 встретили моторку, она притормозила и подошла к нам. Это оказался местный инспектор ГИМСа с сыном, мальчиком лет 16. Он представился  нам и попросил показать документы на лодку. С документами у нас было всё нормально. Инспектор спросил, откуда мы и куда идём. Мы рассказали. Вадим, обратив внимание, что в инспекторской лодке стоит 30-ти сильный мотор «Меркурий», который явно питался хорошим бензином, спросил, можно ли достать в Ербогачёне 92-ой бензин. Инспектор ответил, что нет.
- А как же Вы заправляетесь? – спросил я.
- У нас спецзавоз, своя ёмкость, - ответил инспектор.
- А с вашим начальством в посёлке можно поговорить, чтобы продали нам 20 литров 92-го? 
Инспектор улыбнулся и сказал, что в посёлке у него начальства нет, и он сам ведает топливом. 
- Ну, тогда ещё проще, - сказал я, – может быть, Вы поможете? Нам нужно дозаправить  20 литров бензина, чтобы уверенно дойти до Туры. За бензин мы заплатим.
Инспектор согласился и сказал сыну, чтобы тот написал записку, по которой нам могут отпустить бензин. Мы поблагодарили, тепло попрощались, и пошли дальше.	Примерно в половине девятого вечера из серых туч, которыми было затянуто всё небо, стал накрапывать дождь. Начали подыскивать место для лагеря, и нашли его только через час на левом берегу реки в начале большой песчаной косы. Напротив нас впадала речка со странным названием Луптызина.                                  Дождик успел вымочить пляж, и покрыл его влажной корочкой. Когда мы вылезли из лодки и понесли вещи к месту стоянки, эта корочка со скрипом проминалась под сапогами, обнажая сухой сыпучий песок. Метрах в 20-ти от реки, там, где росла трава, песок сменялся галькой. Здесь мы поставили палатку, в надежде на то, что вездесущий мокрый песок будет попадать в неё меньше.				Стихший на время высадки дождик дал нам установить «дом» и разжечь костёр. Но через полчаса он снова начал моросить.  Вадим и Сергей поехали на лодке ставить сети, а я и Игорь остались готовить ужин и заниматься костром.		Место, где мы стояли, оказалось комариным царством. Ветра не было, и насекомые одолевали нас, не смотря на дождь. Ужинали у костра, но он грел слабо. Мокрые дрова дымили и шипели, не желая нормально гореть. Было промозгло и серо, дождь продолжал идти, капая в наши миски и кружки. Трапеза проходила в молчании. И только когда начали пить чай, народ стал оживать, и разговорился. После ужина никто у костра засиживаться не стал, все пошли спать.	Когда последний человек забрался в палатку, пришлось перебить стаю комаров, которая успела проникнуть в наше жилище.  Дождь шёл всю ночь, и я опасался, что если вода в реке поднимется, то может унести нашу лодку. Её вытащили на берег, но не привязали. Я высказал своё опасение, но ребята посмеялись, и заверили, что всё будет нормально, приливов и отливов здесь не бывает. Спорить я не стал, ребятам, как хозяевам виднее.							За день мы прошли  101 километр. 
 	
11. 07. 08.  Дождь перестал идти только к утру. На улице серо. Вадим выбрался первым и разжёг костёр. Перед завтраком я с Вадимом поехал посмотреть, что попало в расставленные сети. Из двух сеток мы извлекли 21 рыбину. В основном, это были окуни и 3-4 язя. Весь улов пришлось сразу почистить, выпотрошить и присолить, поэтому задержались и отчалили от берега только около часа дня. 
	К этому времени облачность на небе стало растягивать и вскоре засветило солнышко.  Было удивительно: оводы почти полностью исчезли, и я до своей вахты успел пару часов позагорать. Такая идиллия продолжалась недолго, с левого берега на нас надвигалась грозовая туча, и начал накрапывать, а затем полноценно пошёл дождь. Всем пришлось укрыться, и около часа дождевые капли стучали по нашим капюшонам и плащам.
	На обед остановились возле избушки зимовья. На карте это место отмечено как зимовье Шаманское.  Привязав лодку к камням на берегу, взяли сумку с продуктами и полезли вверх. Было видно, что зимовьё старое, и даже натоптанной тропинки к нему нет. Дверь домика была приоткрыта. Над входом висела картина на картоне: воин с  щитом в руке, замахивается мечём на нападающего коршуна.
	Внутри беспорядок, но остановиться перекусить в домике можно, тем более, если учесть, что снова начал накрапывать дождь. В зимовье обычная планировка: напротив входа небольшое окошко, под ним стол, справа и слева от стола деревянные лежаки. Над левым лежаком ещё одно окошко, выходящее на реку. Возле входа, справа, железная печь. Над одним из лежаков висят две невыделанные заячьи шкурки.
	Мы убираем всё лишнее со стола, смахиваем крошки и мусор, и выкладываем свою снедь. Этот домик послал нам какой-то ангел-хранитель. За окном как из ведра льёт дождь, а мы сидим за сухим столом и можем спокойно обедать. Вадим увидел на полочке, прибитой над окном, свёрнутые листы с записями, и взял посмотреть. Там оказались пометки об установке капканов, где и когда поставлены, есть записи с указаниями долготы дня.
	 К концу трапезы, как по команде, дождь стал слабеть, а верхушки деревьев на другом берегу осветило солнце. По выходу из зимовья сделали фото.
	Спускаемся к лодке, её дно залито водой. Дождь, который мы пересидели в зимовье, был нешуточный. Вычерпываем кружками воду из лодки, и продолжаем сплав.
	На ночёвку встаём около 22 часов на левом берегу реки на галечниковой косе, которая постепенно переходит в крутой обрыв надпойменной террасы. В 20-ти метрах от воды нашлась ровная площадка под установку палатки. Плавника для костра вполне достаточно. Собирая сухие ветки, я нашёл на косе красивый сердолик, окатанный рекой, и показал его ребятам. Через полчаса лагерь готов: стоит палатка, горит костёр, и возле него возвышается большая куча натасканных дров. Вадим приступает к священнодействию: копчению рыбы. На ужин планируется картофельное пюре и окуни горячего копчения, по паре хороших рыбок на каждого.
	Мы сидели у костра, занимаясь приготовлением ужина, когда из-за ближнего поворота реки показалась моторка и повернула к нам. В ней сидели двое мужчин. Лодка причалила к берегу рядом с нашим судном, и один из мужиков направился к костру. 
	Ребята переглянулись и для себя решили, что всё, больше ни с кем не пьём, иначе наш график движения может сильно пострадать. Мужчина подошёл и поздоровался, представился Казанцевым Геннадием Михайловичем. Мы сказали свои имена. 
	-Вижу, идёт мимо незнакомая лодка, явно не из наших мест, и люди рукой машут в знак приветствия. Вот решил подойти, узнать, кто  и откуда, – сказал он.
	Мы рассказали, о своём путешествии, о встречах с его односельчанами. Спросили его, будет ли завтра работать музей В.Я.Шишкова. Казанцев сказал, что нет, но экскурсию для нас он может организовать, попросить заведующую музеем подойти и открыть его. Он оставил номер своего телефона в посёлке и сказал, что если будут какие-то другие вопросы, он постарается помочь.
 О себе он сообщил, что он бывший сотрудник милиции, а сейчас на пенсии, присматривает за тайгой и рекой, как егерь. Мы спросили, как в посёлке с 92-м бензином. 
- В свободной продаже такого бензина нет. Может быть, что удастся договориться в экспедиции.  Вы мне завтра в посёлке позвоните, я попробую решить эту проблему, - сказал Геннадий Михайлович.
-Вы когда-нибудь видели, как заводят невод? Мы сейчас будем вести его вдоль вашей косы. Приходите посмотреть,- сказал он.	
Мы поблагодарили его и сказали, что искренне тронуты вниманием и заботой местных жителей, очень приятно встретить таких людей.
- А у нас здесь все такие, по-другому нельзя, – ответил он.  Мы попрощались, и  Геннадий Михайлович пошёл с напарником заводить невод.
Завершив вкусный ужин, мы ещё какое то время сидели у костра, обсуждая планы завтрашнего дня и посещения Ербогачёна, а потом Вадим взял фотоаппарат и пошёл к мужикам, которые тянули невод уже в 100 метрах от нас.
Когда Вадя вернулся, то рассказал, что они мелкой сеткой ловят тугуна. Это небольшая рыбка размером со средний палец руки. В здешних местах она считается лакомством. Пойманную рыбу на короткое время кладут в рассол, после чего сразу едят или ещё подвяливают. Вадим принёс одну рыбку показать нам, но после крупных, жирных окуней, которые были у нас на ужин, она смотрелась на его ладони очень сиротливо. Мужики,  всё равно, посолили её и съели, сказали, что по вкусу напоминает сига или хариуса.
Спать легли около часа ночи. За день было пройдено 82 километра.

12. 07. 08.  Рано утром возле палатки раскричались речные чайки, они ссорились между собой и пытались что-то отыскать на нашем столе, прикрытым клеёнкой. Эти птицы и разбудили нас. На улице пасмурно, всё затянуто серыми тучами, но дождя нет. На фоне тёмно-серого неба выделяются клочья белого тумана, который ползёт над нами, посыпая землю водяной пылью.
Пляж мокрый. Песок прилипает ко всему, что на него поставишь. Мы позавтракали и решили провести ревизию хлеба, который везём с собой от самого Усть-Кута. Получилось, конечно, не очень хорошо. Первый купленный хлеб не расходовался, а пользовались тем, что докупали в дороге, поэтому, когда открыли коробку, увидели, что почти все буханки покрылись плесенью. Стали срезать заплесневевшие участки и подсушивать хлеб у костра. Параллельно шла укладка вещей и подготовка их для погрузки в лодку. 
Когда сборы подходили к концу, налетел заряд дождя, и нам пришлось срочно укрывать хлеб, и надеть на себя плащи. Со стоянки отплыли в 10 часов, и через 1.5 часа хода показался Ербогачён. В сравнении с другими посёлками, по месту расположения и количеству домов, он сразу выделялся. 
 Остановились в начале посёлка,  возле дома-музея В.Я.Шишкова, стоящего на высоком скальном берегу. Основной нашей задачей было пополнить запасы бензина. Мы взяли канистру, и отправились разыскивать улицу Геофизическую, 12, где нам обещали выделить 20 литров. В посёлок пошли Сергей и я. Когда поднялись на улицу, идущую возле музея Шишкова, спросили у прохожего. Часть пути он объяснил, а дальше нужно было снова спрашивать. Мы двинулись в указанном направлении по песчаной дороге. В Ербогачёне все дороги песчаные, асфальта нет. Вдоль дорог растёт много сосен и лиственниц. Все дома деревянные (других, мы не видели), большей частью под шиферными высокими крышами. Окна в домах большие и широкие. Иногда встречаются 2-х этажные деревянные особняки. По улицам ездят машины преимущественно иностранных марок повышенной проходимости.
В посёлке есть несколько магазинов, школа, двухэтажная почта, клуб, поликлиника, СЭС, прокуратура, церковь и краеведческий музей. На окраине посёлка находится аэропорт, откуда АН-24 при наличии хорошей погоды и билетов может доставить вас в Иркутск.
Мы дошли до указанного места и спросили ещё раз, как пройти. Женщина стала объяснять:
 - «Вот сейчас по улице дойдёте до первого поворота налево, и по этой улице дойдёте до прокуратуры, там повернёте направо, а потом налево, и дальше идите всё прямо, а потом у кого-нибудь спросите, там уже недалеко будет.»
	Мы поблагодарили и, переглянувшись,  пошли дальше.    Становилось ясно, что наше представление о Ербогачёне, как о небольшой деревне, явно ошибочно.
Мы шли по посёлку уже минут 20, а  улицы и переулки продолжали тянуться всё дальше и дальше. Появилось даже предположение, что можно заблудиться, возвращаясь обратно. По пути зашли в магазин купить батарейки для фотоаппарата, но вынесли гораздо больше. 
          Сергей, одетый в свою красную непромокаемую куртку и зелёный комбинезон, совмещённый с сапогами, выглядел очень импозантно. В одной руке у Серёги был пакет с конфетами, в другой банка пива. Из правого кармана выглядывала бутылка водки, на шее висела чёрная кобура фотоаппарата Sony, а нагрудный карман комбинезона оттопыривала литровая банка консервированных персиков – основной пищи туристов.  Батарейки были совершенно незаметны, так как лежали где-то на дне кармана.
            Загрузившись таким образом, мы двинулись дальше. Вскоре улица, по которой мы шли, опустела, а когда мы повернули направо, согласно полученных инструкций, то люди пропали вообще. Даже в отдалении никого не было видно.
            Мы шли по улице Энергетиков, поднимаясь всё выше и выше, а спросить нужный адрес было не у кого.  Дойдя до конца, мы остановились. Справа подходила ещё одна улица, но таблички с названием на ней не было. Я решил зайти в дом и спросить у хозяев. Вышедший на крыльцо мужчина показал крыши домов, которые стояли на искомой улице.							Подошли к нужному нам дому, стучу в калитку. Никто не отзывается. Захожу внутрь ограды, стучу в дверь, и тут из летней кухни стоящей в глубине двора, слышу женский голос. Иду туда и здороваюсь с хозяйкой, которая вышла навстречу.  Говорю, что нам нужно увидеть Валентину Леонидовну. Хозяйка отвечает, что это она. Приглашает пройти в дом и предлагает чай.				Спрашиваю её: - Вы хоть знаете, кто мы такие? Может разбойники?  Хозяйка улыбается, и говорит, что знает. Муж позвонил и предупредил о нашем визите. Я показываю записку, написанную рукой её сына, чтобы не было сомнений
	- Хорошо – говорит хозяйка и ведёт нас в сарай, где стоят несколько железных бочек. На одной из них написано 92. Это то, что нам нужно. Просим Валентину Леонидовну, чтобы она выделила нам немного больше бензина -30 литров, тогда до Туры нам точно хватит.  Дальше, у нас  не будет возможности где-то заправиться. Она всё понимает, и уступает нашей просьбе. Спрашивает: - «Как будем мереть?»  Мы показываем ей свою 30-ти литровую канистру и говорим, что туда даже при желании больше не войдёт.						- Вы уж наливайте сами – говорит хозяйка – я сейчас подойду.
      Я и Серёга остаёмся наедине с бочками и куском резинового шланга.
	- Ох, если бы кто знал, как не люблю я это делать ! – сказал Сергей. Он взял шланг, и опустил один его конец в бочку, а другой взял в рот, и чтобы создать разряжение, потянул бензин на себя.  Полноценно это получилось только с третьего раза.  Бензин ровной струей полился в канистру. 
	Серёга отплевался, и открыл банку пива, чтобы прополоскать рот. Мы рассчитались с подошедшей хозяйкой и поблагодарили её. Я, оценив подвиг Сереги, взялся нести канистру, по крайней мере, пока хватит сил.
	Ещё по пути за бензином, было понятно, что тащить полную ёмкость обратно через весь Ербогачён, это безумие. Наверняка есть возможность спуститься к реке с этого края посёлка, более коротким путём.  Мы спросили Валентину Леонидовну, и она сказала, что проводит нас и покажет, как пройти на берег. Действительно, шли мы не так долго, и вот открылась прямая дорожка, спускающаяся к высоким кустам на берегу реки.
	Здесь я отдал Сергею канистру, до берега уже оставалось рукой подать, и пошёл обратно к лодке, и оставшимся возле неё ребятам. На подходе к верхней части посёлка, где находится музей Шишкова, я увидел в переулке среди обычных деревянных домов, сказочный терем.   Дом был весь, снизу доверху, украшен очень красивой резьбой. В замысловатых узорах переплелись цветы, звери и птицы.
	Выйдя на косогор, откуда начинается каменистый спуск к берегу, я увидел Игоря, который сидел на деревянной скамейке. Он любовался открывающимся пейзажем и курил беломор. Вместе мы спустились к судну, где прикрывшись плащом дремал Вадим.
	Он уже сходил к музею и сфотографировал его. Я рассказал ребятам об успешной покупке бензина и уникальном доме украшенном резьбой. Очень хотелось показать это чудо и сделать его фото на память.  Оставив у лодки  Игоря, я и Вадим снова пошли в посёлок, чтобы сделать несколько снимков необычного дома. Как нам потом сказали, это дом местного художника.
	Возвращаясь к лодке, заговорили о том, что неплохо было бы посетить  музей Шишкова. Вадим сообщил, что когда он подходил к музею и фотографировал его, то видел внутри человека, по всей видимости, смотрительницу.   Только он это произнёс, как в 10 метрах от нас открылась дверь дома, и на улицу вышла женщина.  Вадим негромко сказал, что именно её он видел в музее.    Женщина шла в том же направлении, что и мы. Я догнал её,  и, поздоровавшись, спросил, работает ли сегодня музей? Потом объяснил, почему мы обратились к ней. 
	Женщина ответила, что заведующей музеем сегодня нет, поскольку выходной день, но она может ненадолго открыть дом и показать экспозицию без рассказа и проведения экскурсии,  Нас устраивал и такой вариант.  
	Дом – музей  Шишкова представлял собой просторную избу, срубленную из толстых, потемневших от времени лиственничных брёвен. Вход в дом был очень низким, и я, заговорившись с Вадимом, врезался головой в верхнюю перекладину дверного проёма, из глаз только искры полетели.
	Внутренний вид дома мало напоминал жилую избу. Скорее всего, во времена Шишкова здесь была другая обстановка, а сейчас всё пространство вдоль стен и в центре избы заполняли различные экспонаты и витрины, где хранились наиболее ценные вещи.
	Вячеслав Яковлевич Шишков родился в городе Бежецк  Тверской губернии. Дед его по отцовской линии Дмитрий Шишков был дворянин и помещик Бежецкого уезда.  Бабушка  -  из крепостных. Прожив с молодой и красивой крестьянкой несколько лет, он оставил её и детей, но выделил средства для существования. Их сын Яков Дмитриевич женился на дочери бежецкого купца Первухина. После смерти тестя к нему переходит торговое дело.
	В 1873 году в семье Шишковых появляется сын Вячеслав. Мальчик растёт любознательным и смышленым. В 1887 году Вячеслав Шишков с отличием заканчивает городскую школу и на другой год поступает в Вышневолоцкое техническое училище, которое готовит специалистов-техников, занимающихся разведкой водных путей и строительством шоссейных дорог.
	После окончания училища Шишков в конце 1894 года уезжает в Сибирь и поступает на службу в Тюменский округ путей сообщения.  «Моя служба первые два года была малоинтересная, кабинетная» - запишет он в дневнике.
	Через два года он утверждён техником управления округа с окладом 1200 рублей в год. С этого момента у него начинается более сложная и живая работа. В 1897-98 гг. он как техник входит в состав партии, исследующей великую сибирскую реку Обь. Возвращаясь по осени из экспедиции, Вячеслав зиму проводит за книгами и усиленно занимается, т.к. хочет сдать экзамены и получить право на самостоятельную работу. В конце 1900 года он успешно выдерживает экзамен.  

 Вот составленный им список  экспедиций и работ в последующие годы:
•	1903 г. – поездка на водораздел рек Чулыма и Енисея с целью изучения местности для прокладки канала Обь-Енисей.
•	1904 г. – исследование реки Чарыш.
•	1905 г. – возглавлял партию съёмщиков по исследованию реки Чулым.
•	1906 г. – во главе с начальником Тюменского округа бароном Аминовым ездил на реку Иртыш.
•	1908 г. – заведовал исследованием порогов на Енисее.
•	1909 г. – командирован в г. Якутск для проведения работ по укреплению берега реки Лены в черте города.
•	1910 г. – возглавлял партию по исследованию реки Бии на Алтае.
•	1911 г. – 1912 г. -  возглавлял партию по исследованию реки Нижняя Тунгуска и её водораздела с рекой Леной.
•	1913 г. – поездка в Санкт-Петербург, где выступал с докладом о реке Нижняя Тунгуска.
•	1913 г. -1915 г. – заведовал партией по исследованию Чуйского торгового тракта от г. Бийска до границы с Монголией.
•	1915 г. – 1917 г. – переезд в Санкт-Петербург. Разрабатывал проект строительства нового участка Чуйского тракта.

Судя по строкам автобиографического дневника, одно из самых сильных впечатлений на Шишкова произвела экспедиция на Нижнюю Тунгуску, которая началась в мае 1911 года. Изыскателям предстояло обследовать водораздел между реками Леной и Нижней Тунгусской для выяснения возможности соединения их каналом.
Потом экспедиции предстояло сплавиться на двух деревянных баркасах от села Подволошино вниз по Нижней Тунгуске до её устья с целью изучения её русла для движения судов. Из Туруханска участников экспедиции должен был забрать пароход.
«К сожалению, - пишет Шишков, - расчёты наши не оправдались. Вместо 4-х месяцев мы застряли на 7 и едва не погибли. Условия жизни были каторжными, работа опасна, но экспедиция дала мне житейский опыт и богатейший бытовой материал, и я очень благодарен за неё судьбе».
Вот ещё отрывки из дневника Шишкова:
 «К 10 августа мы приплыли в последний населённый пункт Ербогачён. Дальше на 1800 вёрст полнейшее безлюдье и совершенно неведомая по своему характеру река».
Нужно было решать – сворачивать экспедицию до следующего года, или идти дальше. Сделано было слишком мало, и Шишков решает продолжить работу и сплав. 
«В туманных сумерках встретили грохочущий порог. В нём камни лежали как киты, вода кипела. Нас втянуло туда насильно, и до сих пор не пойму, как мы остались живы».
«Случайно на берегу увидели старого тунгуса, очень обрадовались, но он сказал:
 - Худой твоя дела…Сдохнешь. Надо весна ждать. Большой вода».
«Мы теряли мужество. Четвёртого сентября выпал снег. Вода у берега замёрзла. Баркасы обледенели. Зимней одежды у нас нет».
На тяжёлом пути экспедиции всё-таки сверкнула счастливая звёздочка.
«Днём 7 сентября, возле устья реки Илимпея, увидели на берегу амбар и жильё, копошились людишки. Мы с радостными криками направили лодки к ним, но всё население крошечного посёлка убежало в лес. Нас, обросших и бородатых, с ружьями за спиной, приняли за разбойников. Больше часа, срывая голоса, мы упрашивали хозяев вернуться, пока те поверили и вышли к нам.
Это оказался торговый стан молодого Валентина Суздалева, сына ангарского купца. Суздалев сказал: «Я вас дальше не пущу, до Енисея 1200 вёрст, и при самых благоприятных условиях вам не пройти и половины. Замёрзнете. Ждите прихода тунгусов». 
Через 10 дней с караваном оленей пришли тунгусы, едва упросил старшего взять нас с собой. Шли на Ванавару (Анавару по-тунгуски) 40 дней. Снег выше колен. Температура  -20 – 25 градусов. За день проходили 17-18 вёрст. 
В Томск экспедиция прибыла только 24 ноября».
Это путешествие оставило глубокий след в памяти Шишкова, и, когда он решил посвятить себя литературной деятельности, помогло ему в создании ярких и колоритных образов его главного романа  «Угрюм – река». 
Из письма В. Я. Шишкова писателю Константину Федину: 
  - Не обольщая себя гордынею, полагаю, что «Угрюм – река» - самая значимая в моей жизни, та вещь, ради которой я родился.
Первый роман Шишкова  «Ватага» был издан в 1923 году, и посвящён Гражданской войне.  В 1933 году вышли два тома романа «Угрюм – река», повествующем о драматических судьбах людей на рубеже 19 – 20-го веков, втянутых в мир стяжательства и наживы. Замечательно показаны картины природы Сибири и купеческого быта. Дано описание жизни местных жителей – тунгусов.  В 1938 году выходит первая книга романа  «Емельян  Пугачёв», а в 1945 году – последняя  третья.  В том же году Шишков уходит из жизни.     
Посмертно  В.Я. Шишков был награждён за свой литературный труд Государственной премией СССР.
Ознакомившись с экспозицией музея Шишкова, идём ещё в краеведческий музей. Он рядом, в 20-ти метрах. Здание деревянное, двухэтажное, но экспонаты выставлены на первом этаже. Второй этаж ремонтируется. Всё собрано в двух залах. В одном показаны представители животного мира, обитающие в этих местах, в другом зале коллекция различных минералов и полезных ископаемых, а так же археологические находки с мест древних стоянок человека. После осмотра благодарим смотрительницу музея и просим её сфотографировать нас рядом с памятником Шишкову, который стоит во дворе.
Обзор достопримечательностей Ербогачёна закончен. Спускаемся к берегу, где находим Саида, окружённого местными ребятишками. Они интересуются нашей лодкой, и Игорь вешает им на уши всякую «лапшу». Садимся в лодку и идём вдоль берега. На реке, в центральной части посёлка вдоль деревянной пристани стоит целая флотилия моторок, их несколько десятков.
Вот уже далеко позади остались лодки, дома посёлка скрылись за лесом, вышедшим к реке, а Клёпы всё нет. Наконец, среди зелени прибрежных кустов появилось красное пятнышко Серёгиной куртки.
Берём его и канистру с бензином на борт, и продолжаем сплав. Экскурсии и хождение по посёлку заняли более 2,5 часов, поэтому идём допоздна. Место для ночлега находим уже в начинающихся сумерках, на правом берегу реки, в начале обширной песчано-галечниковой косы. Дров в виде плавника в избытке.
После ужина, сытые и довольные, забираемся в палатку. Уничтожаем залетевших насекомых, и можно спать. День был богат всякими впечатлениями, и, несмотря на остановку в Ербогачёне, мы смогли пройти 102 километра.

13.07.08.   Подъём в 8.00. Вадим вылез из палатки разжигать костёр, и я тоже стал собираться. Решили сегодня пройти существенно больше 100 км, чтобы нагнать то отставание, когда мы проходили 80-90 км в день. Несмотря на то, что вчерашний вечер обещал хорошую погоду, сегодня солнце скрыто серыми облаками и лишь иногда проглядывает сквозь тучи, размытым светлым пятном.
	Напротив нашей стоянки, на другом берегу реки, обрывистый берег, который поднимается над водой на 20-25 м. На нём есть интересный рисунок, образованный слоями пород, который мы видели с Вадимом в музее Шишкова на старинной фотографии. На фоне оливково-коричневого склона выделяется огромный полукруг светлого цвета, ограниченный снизу двумя наклонными сходящимися линиями.
	Со стоянки отчаливаем в 9.45. Погода переменчивая. Температура +15 градусов. Иногда нас догоняют  небольшие тучи, из которых льёт дождь и приходится залезать под плащи. Около 16 часов прошли небольшой посёлок Хамакар. Он стоит на правом берегу реки, в посёлке не более 30 домов. Судя по развивающемуся полосатому чулку- ветроуказателю, есть вертолётная площадка. Это один из трёх последних посёлков, которые территориально относятся к Иркутской области. Река становится всё шире и полноводней. Ширина её не менее 200 м.
	На обед становимся в 17 часов возле зимовья, расположенного на правом берегу реки, в 10 км ниже устья р. Средняя Кочёма. Мы решили подняться к домику и перекусить в нём, сидя за столом, чтобы не попасть под дождевой заряд, который приближался к нам подгоняемый  ветром.
	Зимовьё было жилое. Им часто пользовались. Недалеко от входа стояла колода с воткнутым в неё топором, а рядом аккуратно были сложены наколотые поленья из лиственницы. Когда вошли в избушку, потянуло холодом. На улице было теплее, и я решил растопить печку, которая стояла слева от входа. Железная печурка, сделанная из половины 200-литровой бочки имела хорошую тягу и прогрела домик очень быстро.
	После перекуса решили сделать несколько экзотических снимков. Игорь повязал свои чёрные волосы косынкой, под неё у висков вставили длинные перья глухаря, а на плечи он накинул оленью шкуру, найденную в зимовье. Игорь закурил папиросу беломор, и взял в руку последний апельсин, которым нас угостил Квасов. 
	Таёжный этюд должен был называться «Старый тунгус с апельсином», что-то вроде картины «Девочка с персиками», только в сибирском варианте. Саид прикурил беломорину, выпустил клуб синего дыма, которому мог позавидовать паровоз, и Сергей с Вадимом защелкали фотоаппаратами. Кадры получились действительно интересными.
	На ночёвку встали в 22 часа у подножия каменистого обрыва, который поднимался над водой до 20 метров. В обрыве обнажались несколько мощных слоёв пород, различающихся по цвету и минеральному составу. От обрыва к воде спускался шлейф осыпи, которая в нижней части постепенно выполаживалась. Площадку под палатку нашли с трудом. Для полной пригодности пришлось подрывать её в верхней части, чтобы дом стоял горизонтально, или близко к этому.
	В осыпи часто попадаются куски окаменевшего дерева чёрного цвета всевозможных размеров и форм. Встречаются куски туфолавы с включением вмещающих пород, валяются тонкие плиточки глинистых сланцев  охристого цвета с отпечатками листьев растений, попадаются куски серого песчаника с включением углистого материала. Я отобрал несколько образцов окаменевшего дерева, это неплохой экзотический подарок с берегов  Нижней Тунгуски.
	Ночи делаются всё более светлым, к вечеру становится прохладно. Мы всё дальше уходим на север.
 Спать легли около часа ночи, за день было пройдено 117 километров.

14.07.08.    Утром проснулся в 7.00. на улице высокая облачность, но солнце не видно. Вылез из палатки, комары грызут, но в меру. Мне хотелось, пока есть время, поискать интересные образцы пород. Развёл костёр, поставил на огонь канны с водой и пошёл осматривать осыпь.
	Вскоре проснулись ребята, начался процесс приготовления завтрака и сбора в дорогу. Перед отходом я успел искупаться в реке. Вода бодрит и освежает.
Вчера вечером, перед тем как встать на ночёвку, мы подошли к месту, где река начинает делать крутой поворот в обратную сторону и течёт на юг, юго-восток на протяжении 35 км и только потом поворачивает на север, образуя петлю, общей протяжённостью 100км. По карте видно, что от первого поворота на юг идёт по суше тропа. Эта тропа проложена от одного зимовья к другому и её протяжённость составляет около 20 км. По воде этот путь в пять раз больше.
Вадим захотел пройтись по этой тропе, и я решил составить ему кампанию. Ребята в это время сплавлялись бы  на лодке, а встретиться с ними мы собирались около второго зимовья.
Как нам показалось, мы нашли первое зимовьё, но, походив возле избушки, обнаружили только тропы «местного значения», они шли через густую тайгу, петляли и временами совсем исчезали. Мы посчитали, что есть ещё одно зимовьё, откуда идёт нужная нам тропа, поэтому, свернув в лагерь и отчалив от берега, стали высматривать избушку, но так ничего и не увидели. Возможно, что зимовьё стояло где-то в глубине леса, и мы его не заметили.
Пришлось отказаться от намеченного пешего перехода. Нам ничего не оставалось другого, как повторить все повороты и изгибы этого участка реки. Днём погода начала налаживаться, облачность поредела, и стало временами появляться солнце. Но и тучи, из которых сеял дождь, не забывали про нас.                  Многочисленные повороты и петли, которые делает река, связаны с тем, что она начинает огибать горный массив, который встаёт у нас на пути. Река подмывает скалистые берега и делает места, мимо которых мы проходим, живописными и красивыми. 
В северной части массива, который мы огибаем, находится гора в форме трапеции. Её верхняя часть поднимается на высоту более 500  метров. Высшая  точка ( 570 м) носит название гора Абсак.
Ближе к 10 часам вечера стали искать место для ночёвки с таким расчётом, чтобы можно было поставить сети. Несколько раз останавливались и осматривали места, но что-то не устраивало, поэтому шли дальше. Только третье место оказалось идеальным.
Неширокая галечниковая коса подходила к надпойменной террасе, на которой росли лиственницы. Вниз, к косе, склонилось несколько хороших сухих стволов. Чуть дальше, от того места, где мы причалили, был небольшой мысок, за которым находилась заводь и впадающий в неё крупный ручей. Место всем понравилось, и мы быстро разбили лагерь. Пока я и Игорь занимались костром и палаткой, Вадим и Сергей поплыли ставить сети. После ужина, в половине первого, легли спать.  За день было пройдено 130 километров.
 
15. 07. 08.  Подъём в 7.45. Облачность высокая. Температура +15 градусов. Вадим встал первым и уехал на лодке смотреть сети. Я зашиваю порвавшуюся штормовку. Сергей тоже проснулся, вылез из палатки и занимается костром. К моменту приезда Вадима с уловом все уже на улице.
	В одну из сетей (уже по традиции) попало только три рыбины, но все крупные, сантиметров по 40. А во вторую попало штук 25 более мелких. В улове окуни, язи и один карась. Этот карась, несмотря на долгое пребывание на воздухе, подавал признаки жизни, и, как только был отпущен в воду, два раза шевельнул жабрами, махнул хвостом и ушёл на глубину. Язь – нежная рыба, побывав на воздухе, уже не оживает. Два небольших окуня, которые смогли прийти в себя, тоже были отпущены. Вся остальная рыба была почищена и выпотрошена.
	Из 5 язей сварили уху, а прочую рыбу присолили для вечернего копчения и жарки. Пока занимались рыбой, из туч стало проглядывать солнце, а когда сварилась уха и сели завтракать, то на юге повисла тёмно-серая туча, которая быстро надвигалась на нас.
	Мы оставили еду и бросились укладывать вещи в лодку, чтобы их можно было укрыть непромокаемым фартуком. Сами надели плащи, а по воде уже стучали крупные капли. Подбросили в костёр дров, чтобы огонь не залило, и снова сели к импровизированному столу, заканчивать завтрак. 
Дождь накрыл нас стеной, но, к счастью, он длился только 10 минут. Туча быстро двигалась вперёд, и вскоре за пеленой дождя мы увидели просвет и высокие белые облака. Когда закончили завтрак, как по команде выглянуло солнце. Со стоянки отчалили в 10.55. Но прошли только 7 км (по GPS) и снова причалили к берегу. Причиной тому был скальный массив, на правой стороне реки.
	Нижняя часть его склона утопала в густой зелени тайги, а вершина поднималась над лесом 20-ти метровыми обрывами скал. С воды, нам было видно, что почти от самой вершины к берегу плавной дугой спускаются развалы курумника. В верхней части, в нескольких местах, его пересекали небольшие зелёные полосы леса, но казалось, что по этой  «дороге» на вершину можно попасть за полчаса.
	Когда Вадим увидел такую картину, он загорелся нестерпимым желанием подняться на эти скалы. Наша лодка остановилась недалеко от устья ручья, который шумным и быстрым потоком вытекал из-под курумника. Игорь, у которого начали побаливать суставы ног, остался сторожить наши вещи, а мы втроём решили совершить небольшое восхождение.
	Каменная река курумника была сложена развалами крупных глыб и имела ширину около 15-18 метров. Аккуратно перескакивая с камня на камень, мы двинулись вверх. Падения могло грозить неприятностями, вывихнутой или сломанной ногой. Приходилось тщательно выбирать место, куда наступить, избегая камней, покрытых влажным и скользким после дождя мхом. Было слышно журчание воды, бегущей под курумником. Справа и слева от нас, поднималась густая стена молодого леса, из которого торчали высокие серые стволы мёртвых обгоревших деревьев.
	Дойдя до зелёных полос, пересекавших развалы камней, сразу ощутили насколько трудней двигаться в лесу, но потом снова появился курумник, и мы обрадовались ему, как старому другу. 
	В одном месте Вадим остановился и сказал:
	-Здесь гадюка!  Сейчас сниму её.
	Я подошёл к нему, и действительно, на камне, свернувшись кольцами, лежала змея, греясь на солнышке. Вадим стал доставать фотоаппарат, но она уловила движение и юркнула в глубокую расщелину. Последнюю сотню метров перед вершиной пришлось карабкаться по крутоподнимающемуся склону, сложенному огромными блоками камней. Вершина заросла молодыми лиственницами и тонкими берёзками, среди которых поднимались отдельные старые и могучие деревья. На подъём у нас ушёл час. 
	Когда мы вышли к скальным обрывам, обращенным в сторону реки, то открывшаяся внизу картина просто захватила дух! Перед нами, простирались бескрайние дали, покрытые сплошным ковром леса, который был прорезан широкой лентой реки. То там, то здесь поднимались сопочки. Некоторые из них со скалистыми вершинами.  А на горизонте темнели более крупные массивы. 
	На ближнем плане, под нашими ногами, текла Нижняя Тунгуска. Река широкой дугой делала поворот и устремлялась вдоль массива, на который мы забрались. С высоты были хорошо видны отмели в реке. В излучине, среди леса на другом берегу, блестели на солнце озёра и прослеживались заводи старицы. Наша лодка, с высоты птичьего полёта, выглядела маленькой щепочкой, а Игорь был вообще почти неразличим. Ребята щелкали фотоаппаратами, снимая виды, а потом мы сделали наше общее фото на память.
	Спускаться решили не по курумнику, где шёл подъём, а по прямой к реке. Этот путь сверху казался более коротким. Но не всегда короткий путь бывает самым быстрым и удобным. Мы сделали ошибку и пошли через тайгу напрямик, и вскоре узнали, что такое тунгусская тайга.
	Небольшой курумничек под отвесными скалами вскоре кончился и пошёл непролазный лес. Под ногами то и дело попадались упавшие и полусгнившие стволы деревьев. Если на них наступить, то они с хрустом проламываются или скользят, грозя падением. Плотность молодого леса из лиственниц, берёз и елей такова, что приходится их раздвигать руками, чтобы сделать шаг. Ветки бьют по лицу и цепляются за одежду. Дорогу то и дело преграждают висящие в воздухе стволы больших мёртвых деревьев старого леса, под которыми,  или над которыми, надо пролезать. Зелёный травяной ковёр скрывает развалы камней, куда проваливаются ноги. Идти очень тяжело. Здесь даже нет комаров, наверное, им негде летать. Но вот, наконец, тайга позади, и мы вышли к реке, примерно в километре от того места, где стоит лодка. Спуск занял более 1,5 часов. Все хорошенько взмокли на этом спуске.  Появилось сильное желание искупаться, пока погода и солнце благоприятствуют нам. Дойдя до стоянки, не сговариваясь, начинаем раздеваться, и ныряем в освежающую прохладу реки, а потом моемся и стираем вещи. Игорь уже заварил в кане свежий чай и готовит перекус. После стирки и купания садимся к столу-камню, на котором он разложил еду.
	После обеда грузим вещи и идём дальше. Около 16 часов нас догоняет тёмная туча, скрывшая полнеба, и из неё в течение 1,5 часов льёт дождь, гремит гром и сверкает молния. Из лодки приходится вычерпывать воду. Наконец, туча уходит, и можно вылезти из-под плащей. Погода, дав нам немного передохнуть, через несколько часов вновь начинает портиться. Теперь тёмно-серая туча скрывает горизонт по нашему курсу. В том месте, куда нам нужно плыть, висит яркая радуга. Пора искать место для ночлега, но ставить лагерь  под дождём и, тем более, коптить и жарить пойманную утром рыбу, совершенно не хочется. Мы потихоньку начинаем заходить под тучу, и на воде появляются круги от упавших капель. Опять надеваем плащи, и в это время  на левом берегу замечаем зимовьё на высокой надпойменной террасе. Время около 21.00. Решаем вставать на ночёвку здесь. Если будет идти дождь, то в зимовье можно нормально сесть за стол и поужинать. Выгружаем вещи и несём их к домику, поднимаясь по крутому склону, заросшему высокой травой. Видно, что здесь давно никого не было: трава не примята, но зимовьё хорошее, жилое. Перед входом просторное крыльцо, в доме печь из 200-литровой бочки. Вместо нар, справа и слева от стола, стоят две кровати с панцирными сетками и матрацами. Слева у двери умывальник. К центральной балке потолка подвешены 2 небольших мешка с мукой и крупами, чтобы не добрались мыши. 
	Когда все вещи были перенесены, я быстро растопил печку. В домике стало жарко. Мы достали выстиранное утром бельё и повесили сушиться на растянутых над печкой верёвках. Печь для приготовления еды,  не очень приспособлена. Наши каны с водой грелись бы очень долго, да и Вадиму для жарки рыбы и копчения нужен был костёр с хорошими углями. На улице, напротив выхода из избушки, стоит новый сруб бани, однако, внутри она оказалась недостроенной. В нескольких метрах от боковой стены дома, обращённой к реке, стоял сколоченный из досок стол, рядом находилась полубочка, где разводили костёр, а над ней стояла тренога с цепочкой, на которую хозяева вешали котелок или чайник. Мы тоже развели здесь костёр, но он горел крайне плохо. Стенки бочки закрывали приток воздуха к огню, поэтому он больше дымил, чем горел.  Дров возле домика была заготовлена целая поленица, и Вадим взял оттуда несколько штук.
	Туча, которая грозила промочить нас до нитки, ушла в сторону,  предоставив нам возможность  спокойно заниматься приготовлением ужина и установкой палатки. В домике собирался спать только Игорь. После того, как там протопили печку, было очень душно, но это его не смущало. Для шатра нашли небольшую ровную площадку  между домом и столом.
	Много времени ушло на жарку и копчение рыбы, но ужин получился превосходный. Мы засиделись за столом, и пошли спать только в час ночи. Понятие «ночь» становится условным. Наше движение на север всё больше удлиняет световой день, и полной темноты уже не наступает. Вечером похолодало до + 10.   Напротив входа в палатку, над горизонтом, висит одинокая яркая звезда.  При ясном небе она появляется каждый вечер. Правильней сказать это планета, только мы не знаем какая. Других планет и звёзд на светлом не темнеющем небе не видно.  За день прошли  мало – 68 километров, но впечатлений было очень много!
	
16. 07. 08.   Проснулись в половине восьмого. Утро чистое, ясное, на небе нет облаков. День обещает быть жарким. Ночью над рекой плотной завесой лежал туман. Теперь он осел на траве росой, которая блестит и сверкает, как алмазы в лучах солнца.
	Первый раз решили сделать на завтрак овсяную кашу. Сергей, шеф-повар, прочёл инструкцию, которая была написана на тощем пакетике, и, высыпав в миски по порции сухих хлопьев, залил указанным количеством кипятка.
	Ждать чуда разбухания 50-ти грамм сухой овсянки до объёма литровой миски нужно было 7 минут.  Но инструкция явно соврала. Чуда не произошло, и в мисках плескался жидкий овсяный суп, сдобренный редкими включениями изюма. Назвать его кашей было очень трудно.
	Вадим, подойдя к столу с удивлением посмотрел в свою миску, и спросил: - «Что это такое?!  И где здесь мясо?!»  Мы попытались его убедить, что это благородная английская овсянка, приготовленная на чистой родниковой воде. Но Вадю это не успокоило. «Как? Там даже нет молока?!» - растерянно спросил он.
	- Представь себе, англичане едят это каждый день, и очень довольны! – заверили мы.
	- Мне эти англичане … до лампы! ( Приходится выдерживать литературный слог) Я их в телевизоре видел! – сказал Вадим – Они в вопросах питания, просто дауны!   Как можно с утра есть такую баланду, да ещё каждый день?!
	Вадя  немного поворчал, но жидкую овсянку всё-таки съел. 
Пока мы завтракали и собирали вещи, утренняя идиллия у погоды закончилась. Появились белые облака и тёмные грозовые тучи на горизонте.
 От берега отчалили в 8.45 , и через два часа достигли самой восточной точки нашего путешествия с координатами 108 градусов 41 минута восточной долготы и 62 градуса 54 минуты северной широты.  В этом месте река подходила к симпатичной сопочке с останцами скальных пород и делала изгиб влево. 
Предстояло ещё много других поворотов реки, но общее направление нашего движения сменилось с северного на северо-западное. Теперь с каждым днём мы реально будем приближаться к Енисею, конечной точке нашего сплава.
Ширина реки становится впечатляющей – 350 – 400 метров. Характер берегов тоже меняется. Почти полностью исчезли песчано-галечниковые косы на крутых поворотах реки, где мы, так любили останавливаться на ночлег. В тайге, поднимающейся по берегам, основными деревьями становятся лиственницы и ели. На затапливаемых поймах и островах растут кусты ивняка и тонкие берёзки.
	В 12.45 слева появился высокий песчаный берег. Высота откоса составляет 20 метров и более. Эта песчаная толща прорезана узкими оврагами, по которым сбегают ручьи, образующие широкие конусы выноса перед впадением в Тунгуску.
	Овраги следуют один за другим примерно через 25 – 30 метров на протяжении полукилометра. Потом берег переходит  в сплошной песчаный обрыв, который постепенно выполаживается на повороте реки, уходящей вправо. Здесь стоит маленький посёлок с японским названием «Наканно». Японского флага, как и самих жителей, мы так и не увидели. 
	В посёлке около двух десятков домов. На берегу стоят три моторные лодки.
Наканно миновали в 13.05, и чуть ниже посёлка, на правом берегу увидели лося, который отплыл от берега и собирался пересечь реку. Услышав звук нашей моторки, и увидев нас, он повернул обратно. Выбравшись на сушу, зверь скрылся в кустах, в 50-ти метрах от приближающейся лодки.
	 Вечером, в 19.40 мы попали под проливной дождь, который долго догонял нас и, наконец, накрыл плотной пеленой. Тёмные тучи закрыли всё небо, и в серой завесе дождя растаяли дальние очертания берегов и склонов сопок. Мы забрались под плащи и периодически отчерпывали воду со дна лодки. Так продолжалось почти три часа.
	Нужно было вставать на ночлег, а подходящего места не было. Слева, километрами тянулось низкое пространство берега заросшего высокой травой и ивовыми кустами. Справа, местами к воде выбирались скальные обрывы, но осыпи камней у их основания, не имели ровных площадок и спускались к воде очень круто.
	Проходил час за часом, мы менялись на руле и двигались вперед, не желая останавливаться на стоянку в малопригодных местах. В начавшихся уже сумерках, на левом берегу, на надпойменной террасе показалось зимовьё. Решили причалить и посмотреть, но разведка утешительных результатов не дала.
	Зимовьё стояло далеко от реки. Прежде, чем  к нему попасть, нужно было взобраться на террасу, пройти луговину высокой густой травы и небольшую лесополосу. Домик к тому же, был наглухо заколочен. Мы без сожаления покинули это место и двинулись дальше.
	Только около 12 часов ночи мы нашли то, что хотели. Место располагалось в устье небольшого ручья с чистой и холодной водой. Он вытекал из леса, который поднимался над неширокой полосой ровного каменистого берега.
	Ручей мы назвали «Стрекозий». Когда сидели и ужинали у костра, обратили внимание, что над нами летают, замирают в воздухе, и делают резкие броски в сторону несколько десятков стрекоз!  Такого их количества мы ещё никогда не видели. Стрекозы слетелись поохотиться на комаров, которые вились возле нас, и вскоре мы отметили, что кровососущих стало значительно меньше. 
	Лагерь стоял в 10-ти метрах от ручья. В ночной тишине слышалось его тихое бульканье и журчание. Все сидели возле уютного костра, который дарил нам своё тепло.  Горящие поленья иногда постреливали, выбрасывая вверх стайки искр. Над каном поднимался парок крепкозаваренного чая. Можно было насладиться его терпким вкусом и беседой с друзьями. Кровожадные насекомые почти полностью исчезли. Рядом с берегом, то и дело, плескалась рыба.
	Эта стоянка, была как маленькая награда за наше упорство в поиске хорошего места. За день было пройдено 131 километр. Отбой в час ночи.

17. 07. 08.  Проснулись в  7.30. Ночью по тенту шуршал небольшой дождик. Утро пасмурное. Вылезаем из палатки, комаров практически нет. Разжигаю костёр, Вадим приносит свежей воды.  Начинается ещё один походный день.
На другой стороне ручья, в ближней кромке леса, растёт огромная лиственница, высоко поднимаясь над остальными деревьями. Толщина её в нижней части значительно больше обхвата. Сколько же простояло это дерево, что видело?
Когда лагерь свёрнут, и все вещи упакованы, идём сфотографироваться возле лесной красавицы. На прощанье, благодарим это место за предоставленный ночлег, и в  9.30 отчаливаем.
 Вскоре  задул встречный ветерок, он постепенно крепнет и поднимает хорошую волну с белыми гребнями. Лодку начинает бить и подбрасывать. Такое ощущение, что едешь по разбитой грунтовой дороге. От носа лодки, вдоль бортов летят каскады брызг, которые обдают даже сидящего на руле.
Если удаётся,  мы стараемся укрыться в «тени» подветренного берега, но часто приходится пересекать обширные водные пространства, открытые напору ветра и волн. Ширина реки стала достигать 400 метров и более.
В 13.25  прошли самый северный посёлок Иркутской области – Инаригда. На высоком правом берегу мелькнуло несколько домиков, и снова потянулась бескрайняя тайга.  Днём видели лося, выходившего на водопой, и совсем близко проехали от крупного белохвостого орла, который, скрываясь от сильного ветра, сидел в устье небольшого ручья.  Ветер дул от него, и орёл не услышал наше стремительное приближение.  Когда лодка проезжала мимо, он издал лишь удивлённый клёкот, но не успел взлететь, а мы не успели сделать фото этой редкой птицы.
На стоянку встали рано, в 20.30.  Расположились на правом берегу реки под крутым скалистым обрывом. Осыпь щебня спускалась к воде достаточно полого, и позволяла поставить палатку. Но сильный ветер, который не стихал целый день, упорно пытался сорвать наш шатёр и унести его вдоль каменистого склона. Пришлось укреплять растяжки грудой камней. Мы не обижались на ветер за лишнюю работу. На стоянке он был  благом. Мелкая кровососущая нечисть не могла бороться с его напором, и сидела в траве и кустах, а мы блаженствовали, и весь вечер чувствовали себя очень комфортно.
После ужина, Сергей решил испечь к чаю оладий. Когда горячие и румяные оладьи заполнили две самые большие миски, открыли банку сгущённого молока, и началось чаепитие. Долго сидели и разговаривали у костра. Спать отправились в 0.30. За день было пройдено  111 километров.
                                                                                                                                         
17.	07. 08.  Проснулись в половине восьмого. Утро тихое, безветренное. Температура + 15 градусов. Облачность высокая, с небольшими оконцами, через которые иногда проглядывает солнце.
После завтрака и сборов, провели ревизию бензина. Осталось около 55 литров. Этого количества должно хватить на 4,5 дня хода по 12 часов. Если за это время мы не дойдём до Туры, то придётся садиться на вёсла.
В 11.20 справа, на взгорке показалось зимовьё, которое обозначено на карте. От этого зимовья через тайгу идёт дорога к заброшенному посёлку геологов  Разлом. Чуть ниже по течению, обозначился порог, он полностью перегораживает русло. Волны, стоящие в главной струе, были не менее 0,5 – 0,7 метра, а общий перепад ступени составлял около 1,5 метров. Порог миновали без проблем, рядом с главной струёй.
В 13.15 прошли устье реки Кудэряпка, которая впадает справа. Здесь, согласно карте, проходит граница Иркутской области и Красноярского  края. В сущности ничего нового, та же река, только становится всё шире, и иногда стали попадаться острова, но психологически, окружающая картина, кажется другой.
Примерно в 16.30 справа на берегу показалось обширное пространство выгоревшего леса, и этот пейзаж тянулся на многие километры. Мы ехали мимо старого пожарища более 3-х часов. В одном месте, где река близко подходила к небольшой сопочке с редкими сгоревшими деревьями на склоне, мы остановились, и поднялись на её вершину. Сделали несколько снимков, но долго не задержались. Сгоревший лес – печальное зрелище.
На ночёвку остановились в девять  вечера, на правом берегу реки, примерно в 5 – 6 километрах не доходя до посёлка Юкта.  Лагерь разбили на галечниковой полянке в 10-ти метрах от воды.  С дровами всё было нормально. Насекомые не проявляли особой активности, и их летало немного.
Перед ужином Вадим и Сергей установили две сетки, прямо вдоль берега, метрах в 30-ти  выше стоянки. Спать пошли достаточно рано. Мы ещё не заснули, когда услышали звук мотора приближающейся лодки. Лодка шла явно к нам, а когда мотор стих и раздалось шуршание металла о гальку на берегу, стало ясно, что у нас гости.
 Приподнявшись в спальных мешках, стали рассматривать  приехавших. Это было трое мужчин. Двое пошли к палатке, а один остался в лодке. У одного из подошедших на плече висел карабин.  Мужики услышали, что мы переговариваемся, и представились.
- Капитан Котенко, милиция Эвенкии – сказал старший, с карабином на плече.   – Откуда и куда плывёте?
Мы сказали. Капитан попросил показать документы, и спросил, есть ли у нас оружие. Пришлось заверить его, что у нас только ножи и спиннинг.
- А что же вы свои ножи у костра бросаете? – спросил милиционер, поднимая со стола- клеёнки нож Саида.
Игорь стал оправдываться и полез из палатки. Вадим и Сергей, накинув одежду и взяв паспорта, тоже вышли наружу. Я вылезать не стал, и отдал свой паспорт ребятам. Сев возле входа, через противомоскитную сетку, наблюдал, как идёт проверка документов.
Паспорта милиционеры смотрели тщательно. Капитан брал паспорт в руку и светил на него фонариком, читал Ф.И.О. и называл номер. Второй милиционер, старший лейтенант, записывал данные в блокнот. Некоторую оторопь и шок у них вызвал старый и засаленный документ Саида. 
Когда капитан раскрыл потрёпанные корочки и прочитал: «Военный билет» -
 глаза его округлились.
- Почему военный  билет?   А где ваш паспорт? – спросил  мент.
- Паспорта нет.  Я его утопил. – печально ответил Саид.
- Как  утопил ?!   Зачем ?!  - спросил милиционер, не понимая, как можно утопить паспорт. Ведь это не кошка!
- Нет, вы меня не правильно поняли!   Я не специально, а весной на сплаве. Новый оформить не успел.
Капитан, снова опустил глаза в документ, и они округлились ещё больше.
- Бей – ду – ла – ев   Игорь  Бей – ду – ла – евич  - по слогам прочитал мент, и сдвинул фуражку на затылок.
- Азербайджанец…!  - прочитал он ещё.  Последнее звучало, как приговор. Капитан вопросительно поднял на Игоря вытаращенные глаза.
- Ну…, бывший  азербайджанец – улыбаясь, мягко поправил его Саид, и выпустил в сторону сизое облако папиросного дыма. Он наверно опасался, что его могут обвинить в шпионаже и незаконном проникновении в другую страну.
 Мент окончательно растерялся. Ему ещё никогда не доводилось ловить азербайджанских шпионов на территории Эвенкии.
Саид стоял рядом с капитаном, одетый в одни тренировочные штаны, которые были ему коротки, дымил беломором, и переминался босыми ногами. Длинные чёрные волосы его, распущенные за спиной, шевелил ветер, а в стёклах очков, отражался свет фонаря.
Капитан ещё раз взглянул на «бывшего азербайджанца», и попытался найти схожесть человека на фотографии со стоящим рядом оригиналом.  Однако Саида было легче идентифицировать с Карлом Марксом, который стал слегка подслеповат, чем с тем лицом, которое смотрело на капитана с фото.
Оттуда глядел молодой человек с короткой стрижкой, без очков и бороды, и даже без беломора. Милиционер долго всматривался в фото, и перелистывал все страницы.  Наконец, он всё-таки отдал документ Игорю, сказав, что настоятельно рекомендует ему сразу по прибытии домой, сделать паспорт.
Предложение его было трудновыполнимо, но он не знал об этом, а я подумал: - С  чем будет ездить Саид, если вдруг потеряет  военный билет?  Наверно со свидетельством о рождении.  Только туда придётся вклеить фотографию.
Милиционеры ещё попугали нас рассказами о медведях, которых развелось в здешних местах необычайно много, и о  свирепых местных жителях.  Капитан рассказал, как зимой они встретили и «спасли» какого-то дикого туриста одиночку, который шёл на лыжах по зимнику, собираясь отыскать местных  жителей – тунгусов. А от них, он хотел идти дальше в Якутию. Но стражи правопорядка убедили его, что после встречи с тунгусами, якутов он уже вряд ли увидит. Короче, завернули парня обратно.
Мы с сомнением отнеслись к последней истории, но обсуждать её стали после того, как милиционеры, попрощавшись, уехали. Однако сон, вскоре прервал все дебаты, и только мерное посапывание раздавалось в палатке.
За день было пройдено  124 километра.

19. 07. 08.  Впервые, за многие дни, солнце с раннего утра заглядывает в палатку и будит нас. На небе нет ни одного облачка. Река спокойно и медленно несёт свои воды, в которых отражается зелень берегов и голубой небосвод. Насекомых практически нет, летают только отдельные особи, но не более. 
	Решаю искупаться. Через некоторое время Вадим тоже залезает в воду. Разжигаем костёр и ставим над огнём канны для чая и ухи. Вадим снял сети и привёз улов. В сравнении с прежними, он не большой, но в этот попала щука, весом около килограмма.
	Быстро чистим и потрошим рыбу, и вот уже варится уха. Остаток улова присолен, и убран до ужина. Со стоянки уходим в 10.45., и через полчаса причаливаем на левой стороне реки к пологому песчаному пляжу, шириной более 50-ти метров. В глубине берега над ним поднимается крутой обрыв высотой 4 -5 метров. На этой надпойменной террасе стоит посёлок Юкта.  В нём около 30-ти домов. 
	Ребята сходили купить хлеба, и мы сплавляемся  дальше.  После Юкты горный массив на правом берегу заканчивается. В нескольких километрах ниже посёлка, слева,  в Нижнюю Тунгуску впадает большая река Илимпея. В её устье много островов и проток.  Мы идём по протоке, которая позволяет увидеть слияние рек. Протока петляет, но наконец, выходит к главному руслу Илимпеи. На её пути поднимается высокий скалистый остров. Река поворачивает влево, и в этом месте всё русло перегораживает небольшой порог.
	Мы проходим его без проблем, но на скале читаем надпись, что здесь кто-то погиб в1977 году. Ниже порога, Илимпея сливается с Тунгуской, которая большим длинным каналом устремляется на запад, северо-запад. Река течёт в невысоких берегах, заросших непроходимой тайгой. Ширина её приближается к 500-ам метрам.  
	Зеркало воды отражает окружающий мир, и только иногда порывы встречного ветерка поднимают полосы и пятна мелкой ряби на её поверхности. Окружающую тишину нарушает лишь мерный гул нашего мотора.  К обеду на небе появились белые облака, но они мало спасают от жары, и только к вечеру, когда площадь их значительно увеличилась, стало полегче.
	Примерно в 1.5 – 2-х  километрах не доходя устья реки  Иритка, на правом берегу находится массив песчаников с причудливыми формами выветривания. Водные потоки промыли в склоне, выходящем к реке, глубокие каньоны с острыми гребнями, над которыми в отдельных местах поднимаются причудливые башни и фигуры.  Возле этого массива мы остановились и сделали несколько снимков, а Вадим залез поближе к каменным  истуканам, чтобы для масштаба сняться на их фоне.
	На стоянку встали около девяти вечера, на левом берегу реки, в её излучине. Здесь река в паводок подмывает невысокий массив конгломератов на песчаном цементе. Их обрывистый склон находится в 20 – 25 метрах от русла, и прорезан в нескольких местах узкими расщелинами  сбегающих ручьёв.
	Палатку пришлось ставить на монолитном скальнике, он почти ровный, но имеет небольшой уклон, и есть вероятность, что ночью мы будем сползать к выходу. 
	На ужин пожарили щуку и окуней. Мы сидели у костра, пили чай, и любовались закатом, а в 10 метрах от нашего стола, возле самого берега, вызывающе плескалась большая рыба. Представив, что там может гулять ещё одна  щука, которая нам очень понравилась в жареном виде, решили поставить в этом месте  сетку, привязав её к затопленным  кустам ивняка.
	Лодку решили не использовать, т. к.  Серёга захотел искупаться, и мог дойти до этих кустов в брод.    Я, надел болотные сапоги, и немного помог ему занести сеть в воду, но когда пошла глубина, Серёга двинулся дальше один.  Дно было неровное,  и он, растягивая сеть,  погружался местами по пояс, а иногда и по грудь.  Возле дальних кустов ему даже пришлось проплыть несколько метров. Несмотря на все эти сложности, сеть он всё-таки поставил. 
	Спать легли в 0.30. За день было пройдено 98 километров.

20. 07. 08.  Ранним утром по палатке прошуршал небольшой дождь, но к моменту подъёма, в 7 часов, на улице все камни были уже сухие. Насекомых почти нет. Разжигаю костёр, приношу воду из ручья, и ставлю канны на огонь. Вадим тоже встал, и поехал на лодке смотреть улов.   К счастью он невелик. Попался крупный, грамм на 900, язь, три средних окуня, и маленький сиг.
	Отчаливаем в 9.40. Над нами ярко светит солнце, и в течение первого часа мы загораем.  Но картина погоды, с учётом нашего хода, меняется быстро. Вот по курсу лодки повисает серая пелена, закрывающая весь небосвод, и только мы успеваем залезть под плащи, как начинает поливать дождь. Два часа льёт не переставая, потом, в районе посёлка Кислокан, дождь на четверть часа стихает, и возобновляется опять, лишь домики посёлка скрываются за поворотом.
	Этот посёлок крупнее, чем Юкта. Стоит на высоком правом берегу реки. В нём более 40 домов, которые расположены компактно. Над посёлком поднимается антенна – ретранслятор и водонапорная башня.
	После Кислокана, по левому берегу, некоторое время тянутся обрывы высотой 25 – 30 метров, потом они уходят в сторону, и дальше река снова бежит в невысоких берегах.
	Ниже устья реки  Н. Кочечум, впадающей справа, Тунгуска начинает сужаться, а течение её ускоряется. По показаниям GPS средняя скорость нашей лодки  увеличилась до 15 км/час
	Для ночной стоянки долго искали место. Берег весь в валунах, большой уклон к воде, или идут участки, заросшие густой травой и кустами, где нет дров. Подходящее место нашлось только около 22-х часов на правом берегу реки, возле крупного ручья, сбегающего с высокой надпойменной террасы поросшей старым лиственничным лесом.
	Ручей имеет широкий галечниковый конус выноса, хорошо заметный с реки. Берег, поднимается к надпойменной террасе с небольшим уклоном, что позволяет нам найти подходящую площадку для палатки.
	В лесу обнаружили хороший голубичник, но ягоды только начали созревать. Игорь  всё-таки насобирал полкружки спелой ягоды и дал нам  попробовать, а вот грибов в этом лесу не оказалось.
	Спать легли в 24.00. За день было пройдено 137 километров!

21. 07. 08.   Подъём в 8 часов. На улице, сквозь высокую облачность, пробивается солнце. Комаров и мошки нет. Надо отметить, что их не наблюдалось и вчера вечером. Утренняя роса, которая обычно покрывает палатку, и все оставленные на улице вещи, тоже отсутствует.
	Напротив нас, за рекой, которая быстро и мощно несёт свои воды, бескрайним частоколом стоит серый сгоревший лес, и только в отдельных местах, возле самого берега, сохранились редкие группы старых живых деревьев.  
	На пожарище уже появился нежно-зелёный подлесок, но молодые деревья ещё очень маленькие, не более метра.
	Со стоянки уходим в 9.45. На воде сразу чувствуется прохладный ветерок. Через два часа хода подошли к скале на правом берегу. Каменная стена высотой 15 метров отвесно уходит в воду. Река в этом месте ещё больше сужается, течение потока значительно возрастает, и мы зафиксировали скорость движения лодки составляющую более 25 км/час (!)
	За скалой, ниже по течению, находится  шивера, но стоит большая вода, и поэтому видны лишь водовороты и мощные струи, поднимающиеся к поверхности и растекающиеся широкими вздутыми буграми. Течение стремительное. Река уменьшила свою ширину  вдвое, и составляет 200 – 250 метров. Сегодня нет встречного ветра, и это тоже помогает движению лодки
	На обед встали на правом берегу, в устье большого ручья Анакит, он сбегает к реке по развалам глыб и валунов.  Вода блестит и искрится на солнце во множестве струй и маленьких водопадов.  После перекуса, решили подняться на коренной берег, где возвышалась пирамидка тригопункта.  Чуть выше неё, на склоне, нашли хороший голубичник с уже вызревшими ягодами, и стали собирать.
	В лес пошли раздетыми, без штормовок, солнце пекло во всю. Удивительное дело, но мошка и комары не кусали. Комаров вообще не наблюдалось, в жару они старались спрятаться в тени, а мошка, в небольшом количестве летала, но не лезла в глаза и не делала попыток укусить.
	Полакомившись ягодами, и сделав у ручья несколько снимков, двинулись дальше. Весь день простояла хорошая погода, и только к вечеру, когда мы уже искали место для ночёвки, справа по борту, над горами повисла тёмная туча. Там погрохатывало, и были видны вспышки молний.  Вскоре на левом берегу, мы увидели костёр и людей возле него, которые, заметив нашу лодку, стали что-то кричать и размахивать палками. В глубине леса показались крыши нескольких домиков. Это, по всей видимости, был какой-то полевой стан или детский летний лагерь. Мы приближались к островку цивилизации, крупному посёлку городского типа - Тура.	 Но мы так привыкли к окружающей нас идиллии девственной природы, что не хотели портить её криками «пионеров», и уж совсем нам не хотелось приезда незваных гостей
	Река стала делать поворот вправо, и за изгибом стал скрываться костёр и домики на другом берегу. В этот момент, на правой стороне, вдоль которой мы шли, показалось место, подходящее для стоянки
	Быстро выгрузили лодку и занялись костром и палаткой. Нас подгоняла приближающаяся грозовая туча. Когда ужин был готов, и оставалось только разложить его по мискам, туча всё-таки зацепила нас своим краем. За пеленой дождя, которая висела над нами, были видны белые кучевые облака, подсвеченные заходящим солнцем. Нас поливало минут 10 – 15, потом дождь ушёл дальше. К вечеру температура воздуха опустилась до 12 градусов.
	Всё кругом было мокрое, поэтому, поужинав, сразу пошли в палатку. Легли около 24-х часов.  За день было пройдено 143 километра. Это пока рекорд.

22. 07. 08.   Ночью опустился густой туман, и противоположный берег скрылся в белой непроницаемой завесе.  К моменту подъёма, в 8 часов, он стал отступать от берега, и подниматься над водой, и только к 10-ти часам, когда мы уходили со стоянки, туман почти весь исчез.  Отдельные его полосы висели ещё в распадках между сопок, делая пейзаж более живописным.
	Над нами голубое небо, светит солнце, и обдувает лёгкий ветерок. Река всё также спокойно и уверенно несёт свои воды среди зелёных берегов, и понимающихся невысоких хребтов.
	В 12 часов подошли к поселку Тура, он стоит на правом берегу Нижней Тунгуски, на стрелке слияния её с рекой Кочечум. Эта река в своём устье не уступает по ширине Тунгуске. Тура – районный центр, здесь проживает 17 тысяч человек.  Есть аэропорт, который принимает АН-24, прилетающий из Красноярска. 
	Мы причалили к грязному берегу, возле стоящих у причала речных катеров, и спросили у ребят, которые были на их палубе, где можно дозаправиться бензином, и как найти почту.  Вадим и Сергей хотели позвонить домой.
	Почту нам показали с берега. Это было белое  4-х этажное здание со спутниковой тарелкой на крыше. По прямой до него было около 200-т метров. Игорь остался возле лодки, а мы втроём пошли в посёлок. После почты, отправились по магазинам, чтобы докупить хлеба и некоторых продуктов, которые закончились.
	В посёлке все центральные улицы оказались заасфальтированы, по ним снуют вездесущие иномарки и отечественные жигули. Есть несколько  4-х и 5-ти этажных блочных  домов, но преимущественно стоят двухэтажные строения.
	У местных жителей спросили, есть ли регулярное движение пассажирских судов  от Туры до Туруханска или Красноярска. Нам ответили, что нет. Завоз основных, необходимых посёлку грузов, осуществляется в период весеннего паводка, когда по высокой воде могут пройти большие суда. В летний период, до Туры от Енисея могут подняться только маломерные плоскодонные баржи-самоходки. 
	Магазины посёлка имеют достаточно широкий выбор товаров и продуктов. Купив всё необходимое, и даже более того, мы принесли покупки на берег к лодке. Оставалось заправить пустые канистры бензином, и Вадим, взяв частника, поехал на нефтебазу.  Через полчаса, загрузив на борт 90 литров топлива, наша лодка отчалила от берега, и устремилась дальше, вниз по течению.  На стрелке слияния Нижней Тунгуски и Кочечума, посёлок открывается весь, как на ладони, взбираясь своими улицами от речного берега, вверх на сопку. Было видно, что на него надвигается гроза.
	После впадения реки Кочечум, масса воды фактически удвоилась, скорость течения возросла, а ширина реки вновь стала достигать 500 метров, и более. Немного отойдя от Туры, мы пристали к левому берегу в устье небольшого ручья, чтобы перекусить.
Небо затянуло тучами, и накрапывал дождь, поэтому решили подняться на террасу, где росли деревья, между которыми  можно было натянуть тент. На самый верх  не полезли, и остановились на середине склона, где нашли маленькую площадку для нашей клеёнки – самобранки.
	Между тем, догнавший нас дождь, подходил всё новыми и новыми полосами. После небольшого ослабления, налетал очередной шквал. Мы только успели натянуть тент, и укрыться под ним, как к нам стал приближаться хорошо видимый на фоне реки мощный заряд. В белой завесе исчезли очертания сопок и противоположный берег.  На нас надвигалась шумящая  стена воды.
	Сначала рванул ветер, и попытался утащить тент, а когда это не получилось, он в злобе стал рвать и дёргать его.  Следом обрушился проливной дождь.  В течение 5 – 6 минут тент прогибался и содрогался от падающей воды. Потом шквал ушёл дальше, и горизонт очистился, показались сопки и другой берег реки. 
	Быстро перекусив, мы спустились к лодке, привязанной к камню. Дно лодки было залито водой, и пришлось достать кружки, чтобы её вычерпать.  
	На реке, от посёлка Тура, и далее вниз по течению, выставлены створы для движения судов. Через каждые 5 километров стоят указатели километража оставшегося до Туруханска. Движение моторных лодок по реке, в районе посёлка, очень активное. 
	Начавшийся в обед дождь, так и сопровождал нас весь остаток дня. Надо отметить ещё одну вещь. Пологие галечниковые косы, где мы любили делать стоянки, практически пропали. Уклон берега, подходящего к реке, возрос, а прибрежные отмели, и сам берег, были сложены крупным галечником и валунами.
	Стоянку для ночлега нашли не сразу. Смотрели подходящие места на одном берегу, потом на другом.  Даже дождь устал мотаться за нами, и к тому моменту, когда мы нашли приемлемую площадку, он перестал.  Мы разгрузили лодку, поставили шатёр, и успели поужинать без падающей с неба воды. Вечером температура воздуха  была 13 градусов.
	 За день прошли 117 километров. Ночью снова зашелестел дождь.

23. 07. 08.   Утром проснулись в 8.30. На улице всё серо, но дождя нет. Температура воздуха опустилась ещё на градус, и дует сильный ветер, поэтому все утепляемся, кто, чем может.
	Едва успеваем позавтракать и свернуть лагерь, как начинает накрапывать дождь. Отчаливаем в 11.00, и сразу залезаем под плащи. Дождь, усиливаясь, идёт зарядами. Сопки порой полностью исчезают в пелене водяных струй, а очертания берегов едва различимы.
	 Серые низкие тучи, как клочья грязной ваты, пытаются зацепиться за вершины гор, но сильный ветер тащит и тащит их с юго-востока на северо-запад. К нашему счастью, он попутный, и не задирает волну на реке.
	На обед собирались встать возле какого-нибудь зимовья, чтобы можно было зайти в домик и поесть в сухом месте, где на голову не льёт дождь.  Но, увы, время шло, а желанного зимовья, ни справа, ни слева не было видно. Пришлось обедать на свежем воздухе. Среди густого ельника, на склоне надпойменной террасы, нашли маленькую, относительно ровную площадку и, забравшись туда, разожгли костерок и разложили «стол».
	Под густыми лапами елей, было сухо. Мы спокойно перекусили, и немного согрелись у костра. После обеда, не прошло и четверти часа, как снова хлынул дождь.  На карте, по которой определяем своё продвижение, есть места, где отмечены пороги. Три таких порога мы сегодня прошли, но каких-либо сложностей не возникло. Нужно было лишь более внимательно смотреть за рекой, чтобы обойти мелкие места, где стояли вспенивающиеся валы
	Дождь продолжал идти, и все, кроме сидящего на руле, укрывшись капюшонами плащей, дремали. Мы шли вдоль правого берега, вдруг, Вадим, который вёл лодку, вскрикнул: « Медведи! Смотрите, медведица и двое медвежат! Уходят!» Пока мы вылезали из под своих укрытий, и поворачивались в нужную сторону, берег был уже пуст.  Вадя показал нам место, где они скрылись.
	Минут через сорок, лодка перешла к левому берегу, чтобы обследовать устье реки Таймура, которая должна была впасть в Нижнюю Тунгуску. Если на берегах Таймуры найдётся подходящее место, то планировалось остановиться на ночёвку и порыбачить.
	До устья реки оставалось совсем немного, когда Вадим опять крикнул: «Смотрите!  Смотрите! Медведь!    Убегает!». На этот раз, медведя, убегающего в кусты, успели заметить и другие члены команды.
	Река Таймура в устьевой части оказалась очень большой, около 200  метров.  Берега были низкими, и подходящего места мы не нашли, поэтому продолжили сплав. В полукилометре ниже стрелки слияния, на левом берегу Тунгуски, находится какое-то горнодобывающее предприятие. По всей видимости, это рудник. Под склоном сопки стоят дома вахтового посёлка, и чуть в стороне, большие ёмкости для солярки. Видно здание котельной, над которой поднимается труба.
	На берегу сооружён причал, к нему подходят рельсы узкоколейки, идущие от тёмного проёма штольни, расположенной в склоне невысокой сопки. Движения техники или людей не наблюдается. Возможно, что предприятие законсервировано, и сейчас не работает.
	 Лодка идёт к противоположному берегу. Здесь возвышается крутой скалистый обрыв. Под ним, как нам кажется издалека, ровная каменная коса с небольшим уклоном к воде. Мы останавливаемся у неё, и пытаемся найти место для лагеря, но тщетно. При ближайшем рассмотрении, всё пространство косы оказалось сложено крупным галечником и валунами, на которых не поставишь палатку. 
	Двигаемся дальше, немного ниже по течению, из реки поднимается монолитный скальный островок. Смотрится красиво, он напоминает  рубку и верхнюю часть всплывшей субмарины.
	Дождь продолжает идти зарядами, и мы понимаем, что ставить лагерь на галечниковой косе, как мы это делали раньше, не очень хорошо.  Нужно подниматься в лес, чтобы можно было натянуть тент, который укроет стол, и даст возможность собрать вещи утром, если дождь будет продолжаться.  Низко висящие темно-серые тучи, из которых, не переставая, сыпется мелкая влага, говорят о том, что погода быстро не изменится.
	Делаем несколько попыток, прежде, чем удаётся найти подходящее место. Рядом с устьем небольшого ручья, на склоне коренного берега, Вадиму  посчастливилось найти небольшую, почти ровную терраску. Она укрыта густыми кронами вековых елей и лиственниц, поднимающихся над ней, и почва здесь почти сухая. С дровами проблем нет, на склоне, чуть ниже террасы стоит несколько хороших сушин.
 Место замечательное. Довольные, спускаемся к лодке, и быстро её разгружаем. На момент высадки дождь сделал небольшую передышку, и это тоже радует нас. Несём вещи к выбранной площадке, карабкаемся по высокой мокрой траве на склоне, среди которой поднимаются букеты крупных оранжевых лилий. 
На самом ровном месте, под дальней разлапистой елью, ставим палатку, ближе к костру натягиваем тент, и под высокой кроной старой лиственницы разводим огонь.
Дождь дал нам возможность поставить лагерь, и даже поужинать, но, как только мы закончили с трапезой, с тёмного неба снова полилась вода. Было такое впечатление, что нам просто разрешили сделать всё необходимое, и потом опять включили кран.
Надо отметить, что низкое атмосферное давление заставило попрятаться всех кровососущих насекомых, они полностью отсутствовали на этой стоянке в течение всего периода нашего пребывания.
За день было пройдено 107 километров. Дождь, не переставая, шёл всю ночь.

24. 07. 08.   Проснулись в 9 часов, всё под тот же неутомимый стук дождя по тенту палатки. Вылезать на улицу, в сырость и мокроту, пропитавшую весь лес, не хочется, но надо.  Вадим выбирается первым, и топором рубит бревно, чтобы добыть сухой щепы из сердцевины, я вылезаю следом и разжигаю костёр.
	Огонь с удовольствием и жадностью пожирает сухую древесину. Пламя скоро делается жарким и устойчивым, теперь  в костёр кладутся подмоченные дождём ветки и поленья.  Он быстро подсушивает их и сжигает, превращая, в красные, пылающие жаром угли.
	К моменту завтрака, дождь стал слабеть, и превратился в водяную пыль, которая чувствовалась только на открытых пространствах. В лесу, под защитой густых раскидистых ветвей, можно было спокойно сидеть и собирать вещи.
	Облачность была сплошная и очень низкая, она сливалась с клочьями тумана, висевшего над рекой и пеленой мелкой влаги.
	После завтрака, собрав и упаковав вещи в непромокаемые мешки, перенесли их на берег. Из лодки пришлось вычерпать более двух вёдер воды, которая набралась после ночного дождя. Подкачали борта и дно судна, заправили бензином ходовой бак, и в 11.35 отчалили от берега.
	Когда заканчивали погрузку вещей, водяная пыль, висевшая в воздухе, снова превратилась в полноценный дождь.  Все залезли под плащи и нахохлились.  Дождь идёт с порывами ветра, и выдувает тепло очень быстро. Больше всех достаётся сидящему на руле, он ведёт лодку и не может  отвернуться от бьющего в лицо ветра и дождя. 
	Примерно через час хода, увидели на правом высоком берегу большой деревянный дом с открытой верандой под навесом, и вывеской на фронтоне: «Ворота  рая». Справа от дома стояла хорошая баня, а слева ещё какая-то хозяйственная постройка. Над трубой дома вился синий дымок, возле берега стояла моторная лодка.
	Мы посчитали, что это база отдыха, или, что более правдоподобно,  гостевой «придорожный» трактир, где можно перекусить и обогреться в непогоду. Дорога, правда, водная, и действует только летом, но на этой дороге находятся все посёлки, и по ней осуществляется завоз грузов в Туру. А если учесть охотников и рыбаков, шныряющих на моторках, количество посетителей может быть достаточно большим.
	Пройдя ещё около 10-ти километров, на правом берегу, за завесой дождя, увидели возвышающееся над тайгой сооружение.  Когда подошли ближе, то стало ясно, что это буровая вышка. Здесь геологи ведут или вели глубокое колонковое бурение.
	 Для обеденного перекуса  опять подобрали место на маленьком уступчике, находящемся на коренном склоне берега среди стволов лиственниц и елей. Они немного укрыли нас от ветра и моросящего дождя. Это теперь основные деревья, которые растут на высоких берегах и склонах сопок. Ближе к воде, подходят редкие тонкие берёзки, ивовые кусты и ольха. 
 Ширина реки приближается к 600-м метрам.  В 16.30 прошли порог  Учаминский, обозначенный на карте, На самом деле, мы его не заметили, возможно, из-за большой воды. В этом месте, в реке на протяжении нескольких километров встречаются отдельные перекаты и отмели, проявляющие себя небольшими пенящимися валами. Течение здесь возрастает, идёт с бурунами и завихрениями на поверхности воды. После этого участка, Тунгуска делает крутой поворот на север, северо-запад, и здесь, слева, впадает река Учами.
В  8 -10-ти километрах ниже её устья, на правом берегу Тунгуски стоит одноимённый посёлок. Полностью мы его не увидели, т. к. шли близко к высокому берегу, на котором он стоит. Но судя, по десятку моторных  лодок,  на прибрежной косе, это не большой посёлок. 
После  18 часов облачность стала подниматься, и дождь, который шёл весь день, стал стихать, а вскоре, и вовсе прекратился. Мы посмотрели показания барометра. Давление росло!  За последующие два часа, оно изменилось с 737 до 742 мм ртутного столба. В разрывах облаков, кое-где появились клочки голубого неба. Тучи поднимались всё выше, открывая очертания больших трапециевидных сопок с коричнево-красными развалами скал на вершинах и курумниках.  
Местами на склонах сопок были видны ягельники лимонно-жёлтого цвета. Ранее, столь обширные площади, покрытые мхами, нам не встречались. 
Атмосферное давление увеличивалось, и погода явно шла на улучшение, но отдельные сизые тучи с дождевыми зарядами, всё ещё гуляли над рекой. Один из таких зарядов, идущих нам навстречу, пришёлся на мою вахту. Минут двадцать меня и Игоря, который тоже сидел по ходу движения лодки, умывало мелким, злым дождём. 
Место для стоянки искали долго, наконец, около 22-х часов, на левом берегу увидели небольшую бухточку и поднимающуюся над ней  крупногалечниковую косу с небольшой ровной площадкой в верхней части. Здесь мы и расположились. Ровного пространства под палатку оказалось маловато, но убрав несколько валунов, и засыпав оставшиеся от них ямки, мы смогли её полноценно поставить.
В полукилометре выше стоянки, с нашего берега в Нижнюю Тунгуску,  впадал крупный ручей. Перед ужином Вадим и Сергей съездили на лодке, и поставили в его устье две сетки. 
Местные кровопийцы всех мастей, узнав о нашей стоянке, слетелись полакомиться. Это тоже говорило о том, что погода явно шла на улучшение.
Спать легли в 24.00. За день было пройдено 109 километров.

25. 07. 08.   Проснулись в 8 часов. Утро не солнечное, но ясное. Облачность высокая.  Температура воздуха  +16 градусов, воды + 14.  Вадим поехал на лодке снимать сети, а я развожу костёр и ставлю над огнём каны с водой.  К приезду Вадима все на улице, ждут улов.  Однако он не велик. В 2-е сетки попало  4 рыбки. Два крупных хариуса, средних размеров окунь, и малёк неизвестной породы, размером с палец.  Из рыбы решили сварить уху. Вадя был сторонником малосольного или жареного хариуса, но мы уговорили его попробовать эту рыбу в ухе. Надо сказать, что уха получилась отменная, наверно самая вкусная из тех, что мы делали. По вкусовым качествам отварной хариус был не хуже солёного. 
	Со стоянки ушли в 11.30.  Примерно через 15 минут хода на правом берегу показались скальные обрывы высотой до 20 метров, вертикально уходящие в воду. Мы подъехали ближе, чтобы занять живописные скалы.
	Сегодняшний день, знаменателен тем, что были пройдены два интересных рубежа. Во-первых, согласно показаниям GPS, наш маршрут от начала путешествия перевалил за 2500 километров, и, во-вторых, по 5-ти километровым столбам, стоящим на берегах реки, мы пошли 500 километровую отметку, отделяющую нас от Туруханска.  Теперь это расстояние сокращалось с каждым часом на 14 -15 км.
	Днём солнце несколько раз выбиралось из-за облаков, но загорать не хотелось. Встречный холодный ветер, напоминал, что мы движемся на северо-запад.
	На стоянку встали рано, около 20 часов. Место для неё нашли на левой стороне Тунгуски, в устье небольшой речки, а вернее,  крупного ручья Демиль. Лагерь расположили на высокой, круто поднимающейся к коренному берегу, песчано-галечниковой косе. В верхней её части нашли площадку, где можно поставить шатёр. Но предварительно, эту площадку пришлось частично выровнять и расширить, подкопав склон. За дровами пришлось лезть вверх, на террасу, где рос лес.
	При подходе к этой стоянке, мы сначала зашли в устье Демиля, и прошли по нему вверх около 200-от метров, надеясь найти место для лагеря. В устьевой части, его русло представляет «канал», шириной 20-25 метров с тёмной глубокой водой. Течение незаметно. Берега невысокие, поросшие кустами и частым лесом.  В конце этого «канала»  мы подошли к ступеньке переката, откуда громко журча, и булькая между валунов, широкой лентой сбегал ручей. Оценив ситуацию, мы вернулись, и расположились в вышеописанном месте.
	Когда обустройство лагеря и заготовка дров были закончены, Вадим и Сергей поехали ставить сети. На этот раз решили установить три штуки.  Игорь и я остались готовить ужин, и к возвращению ребят всё было готово. 
	После ужина ещё долго сидели у костра, пили чай и другие напитки, и рассказывали истории из жизни и прежних походов.  
	Рассказ Клёпы и Вадима о посещении Гуамского ущелья.
( По названию «Гуамское ущелье», можно подумать, что это место находится где-то в Юго-Восточной Азии, поскольку есть остров Гуам, входящий в группу Марианских островов.  Рассказчика попросили сначала объяснить, где находится это ущелье, и почему так называется. Оказалось, что добраться туда не так сложно. Нужно доехать поездом до Краснодара, потом автобусом до Апшеронска, а оттуда до посёлка Гуамка, который стоит в устье ущелья, уже рукой подать.)
          Клёпа: …Дядя нам рассказывал, что «гуам» на местном наречии означает – Кровавая река. Как гласит легенда, местные жители, которые обитали в этом ущелье, были очень воинственными. Горячими такими, да … И вот однажды, другое племя решило завоевать эту землю. Ну, вернее так скажем, территорию, поскольку земли там нет. Кругом одни камни и скалы, да ещё немного травы для баранов растёт.
	Местные жители заманили пришельцев в это ущелье, а оттуда деваться некуда. По крутому обрывистому склону шла только узенькая тропинка, с которой уже никуда не свернёшь. Можно было идти только по одному. И вот, когда враги всем своим отрядом оказались на этой тропе, местные жители напали на них сверху, и всех перебили. 
	Дно ущелья, где протекает горная речка, покрылось трупами, а кровь окрасила воду в красный цвет. По преданиям, это произошло в 12-м веке. С тех пор реку называют  Гуамкой, а ущелье – Гуамским.  
	В 20-х годах прошлого века комсомольцы проложили вдоль ущелья трассу узкоколейки. В отвесной скале прорубили небольшую  полку, шириной 3 – 4 метра, и на ней уложили шпалы и рельсы.
…….Я, ещё, когда сидели в местном кабаке, спросил  хозяина: « Бандиты тут есть?» У нас в те годы тогда, рэкет всё крышевал.  Хозяин говорит: « Так, вообще нет, но наши местные, это считай те же солнцевские».  Да, ещё там пиво, просто офигительное. У них есть маленький пивозавод, где заправляет один дедушка, настоящий пивовар.  Как-то решили его заменить, поставили других людей, и всё, пиво пошло совсем не то.  Деда обратно вернули, но он своих секретов не выдаёт, когда заводит процесс, то всех из помещения выгоняет. Производится пива  немного, поэтому достать его можно только в ближайшем посёлке и гостинице.
	Там посреди ущелья стоит гостиница на 14 коек. Причём цены на всё… очень хорошие.  Я спросил почему, а хозяин говорит, что мы специально держим такие большие цены, чтобы не всем повадно было здесь останавливаться.
	Когда мы там были, то в выходной день наверно экскурсий десять проходит мимо. Пионеров всяких привозят, ветеранов, да и так людей хватает.
	- А как же они туда добираются ?
	Вот по этой узкоколейке и шлёпают. Прямо по шпалам. А кого и на «мотороллере» подвозят. Там особый такой «мотороллер» с колёсами от поезда. Когда мы потом из этой гостиницы пошли гулять, по дну ущелья,  я так с ужасом смотрю на эту узкоколейку снизу, и думаю: « Как там вообще можно было ехать?!» Зрелище снизу, ещё более страшное, чем когда по ней едешь. Шпалы местами провалились, сами рельсы идут так, как бык пописал, из стороны в сторону. Есть участки, где вода размыла скалу, и рельсы со шпалами висят в воздухе. Смотришь туда и думаешь: « Ё…ё-моё, и я там ехал?!»
	- А куда старики и тётки делись, которые с вами в этом шарабане ехали?
-Там, вверху ущелья, есть посёлок, называется Мизмай. – вступает в разговор Вадим, он был в этом месте три раза, и часть рассказа звучит в его исполнении.
	Вообще к Мизмаю подходит грунтовая дорога сверху, но она такая…, то действует, то её размыло, но мы с Солдатом туда на «Жигулях» проезжали. Там место очень хорошее, я Славку Титова туда возил, но дикие туристы в последнее время всё загадили.
Клёпа: - Обычно народ доезжает до Гуамки, и потом 8 километров идёт по трассе узкоколейки, проходит это ущелье, и поднимается в горы. Там даже ледники какие-то есть, снег летом можно руками потрогать.  В августе можно без проблем залезть  в пещеру. Вода в реке падает, и туда можно свободно пробраться. Водопады там есть очень красивые, наверно штук 30 идут каскадом. Мы полезли поближе посмотреть, но не пройдёшь, вся эта вода разливается и на тебя сверху летит.
	Народ всё это смотрит, потом возвращается, но по другой дороге, уже не через ущелье.
	Вадим: - Вот все эти толпы через это КП ходят, через гостиницу, поэтому у мужика там с деньгами нормально. Мы там день рождения отмечали Солдата и Серёги Яцкова, если не ошибаюсь. Там такая терраса есть, прямо к воде выходит, и вот они эту «поляну» накрыли.  Народу дофига было. Это последний год был, когда ещё ни у кого из ребят не было жён.
	Но все были с подружками, которые потом стали жёнами. Лёха Егоров с Танькой был, Шалимов с Юлькой, Серёга был с этой…как её, …Оксаной. Акопян был с подружкой.  Да, всех не перечислишь. А самое интересное было, что мы после этого мероприятия поехали на сплав на Лабу. Ребята меня очень просили, чтобы я поехал с ними.
	Но это всё цветочки. Самое сильное, было потом. Мы сплавились, в пещеру слазали, правда  Лёха, жену свою, будущую, чуть не похоронил.
	- Да ты что!  А почему ?
Он баню решил ей устроить. Вылезли наверх, к лесу.   Вокруг каменной пирамиды разожгли костёр, он прогорел. Как положено, угли отгребли в сторону. Над пирамидой поставили треногу и обтянули её полиэтиленовой пленкой, но угли из под камней плохо вымели, и от них пошёл угарный газ.
	Татьяна, Оксана, и ещё кто-то  из девок, забрались  в этот вигвам париться. А Лёха смотрит, в полиэтилене щели остались, через которые тепло уходит. Он говорит: - «Я вам щас всё сделаю!»  Берёт скотч, и начинает  эти щели  и дырки в полиэтилене заклеивать. А девки взяли и ещё пару поддали!  А Лёха  бегает вокруг вигвама, и приговаривает:  « Щас, щас, я вам всё заклею !» 
	Девкам плохо делается, пар никуда не уходит, да ещё угарный газ! Они орать стали.  А Лёха думает, что это они от парной такой кайф ловят, и продолжает скотчем треногу обматывать:  « Щас, щас, девочки, всё хорошо будет!»
 	Девки ломиться начали, а выход намертво заклеен. Только когда Оксана заорала, что Тане плохо, и она отключается, Лёха остановился. Через полиэтилен, который запотел изнутри, ничего не видно.  Лёха засуетился: «Что случилось, девочки ?»  Ну, ему там ответили достаточно внятно!
	Плёнку кинулись разрезать, Таню извлекли из вигвама, отнесли вниз и положили в ручей. Там вода, градусов 5, так, что она быстро в себя пришла. Короче,  девки с Лёхиной помощью попарились на славу!
	Потом мы поехали, и купили в посёлке у мужика 30 литров молодого вина. Я созвонился со своими знакомыми ребятами, которые были на сплаве на Лабе, и мы договорились встретиться. Толпа должна была собраться могучая. Нас  было 12 человек, и их там человек 10.
	Мы договорились встретить ребят в посёлке Псибай. Приехали туда, расположились на развилке, так, чтобы они мимо нас не проехали, и ждём. Простояли там полночи, но они так и не появились. Потом выяснилось, что эти друзья, после сплава отметили это дело очень крепко, и до нас не доехали. Остановились где-то по дороге, и легли спать.  
	Ближе к утру, мы поняли, что они не приедут, по крайней мере, ночью, и решили достать палатку, и немного поспать. В темноте умудрились поставить шатёр в куче коровьего дерьма! Когда забрались в спальники, мы её естественно раздавили.  Такой убийственный духан пошёл!  Я говорю: «Признавайтесь сволочи, кто воздух испортил!» 
	Мужики отнекиваются, говорят, что такого и в мыслях не было. Но дышать нельзя!  Спрашиваю: «А от чего же так воняет то ?!»  Вылез из палатки, обошёл вокруг, ничего не видно. Только утром, когда стали снимать шатёр, смотрим, на днище, по центру, расплющена во все стороны зелёная коровья лепёшка!
	Палатку, ночью же, в темноте, с фонариками ставили. Так, посмотрели, вроде всё ровно, ну и воткнули в самую кучу!
	Был ещё один интересный момент. Ребятам нужно было взять разрешение на посещение заповедника, и они поехали в контору. В этом посёлке Псибай, зашли в местное сельпо. Шалимов, как всегда, попросил завернуть ему полмагазина жратвы, и ещё купил себе гигантские кеды, которые обычный человек мог использовать в качестве лыж.  А Николай Николаевич из «Красного солнышка», купил себе офигительные женские панталоны розового цвета. Он что-то покупал, а потом увидел их и говорит продавщице: «А ещё мне вот эти трусы, самого-самого большого размера». Продавщица чуть дара речи не лишилась, но самые большие трусы, всё-таки нашла.
	На поляне, где был наш лагерь, стояли ещё какие-то пионеры. На другой день, Коля утром вылез из палатки в этих панталонах, делать зарядку.  Дети просто застыли с открытыми ртами, как парализованные! Как будто увидели инопланетянина!  Это было сильно !   Потом ребята сделали из этих трусов флаг на катамаране.   …..

	Рассказы продолжали ещё звучать, но мы перебрались в палатку, и залезли в спальные мешки.  Было около часа ночи.  За день мы прошли 107 километров.

26. 07. 08.   Проснулся в 8.05. Вылез из шатра, и сразу увидел, что в окружающей  картине произошли перемены. Выход из палатки был обращён в сторону  ручья Демиль. Устьевая часть его широко разлилась, затопив прибрежные кусты на противоположном берегу. Уровень воды поднялся более, чем на метр. 
	Я повернул голову в сторону Тунгуски, и сердце ёкнуло. Река вспучилась, раздалась вширь, и несла свои воды мощным, быстрым потоком с множеством мелких водоворотов на поверхности.  Лодки не было.   То место, где она стояла, давно скрылось под водой. Нашу палатку и вещи спасло от затопления то, что они были вынесены в самую верхнюю часть высокой галечниковой косы.
	Ребята ещё лежали в спальниках, досматривая утренние сны. Я подошёл к палатке и негромко сказал: « Вадя, вставай. Лодка ушла!», но от этих слов проснулись все.  Мужики зашевелились в спальниках. Несколько секунд была тишина, потом Вадим, со скрытой надеждой спросил: «Шутишь?»
	- Какие уж тут шутки, посмотри сам !
Мужики вылезли из палатки и осматривали разлившуюся реку, и осиротевший без лодки берег. Стали обсуждать план дальнейших действий. На наше счастье, в 20-ти километрах ниже по течению Тунгуски, находился небольшой посёлок Тутончаны. Там должны быть люди и моторные лодки, а значит, есть надежда найти и догнать нашу беглянку. 
	Вадим стал собираться в дорогу. Я сказал, что иду с ним, так будет правильно. Двое остаются в лагере, и двое пойдут искать лодку. У Вади была надежда, что она могла где-нибудь зацепиться у берега, но я смотрел на мощный поток реки, который делал 7 – 8 километров в час, и понимал, что лодку будет нести, нести, и нести.  Вода продолжала прибывать, и даже если представить, что она на какое-то время остановится, то новый подъём воды, отправит её в плавание дальше.
	Вадя одел «непромокаемые» Серёгины  ботинки, чтобы было удобнее идти. У меня был только один вариант – болотные сапоги.  Берём плащи, т.к. с хмурого неба иногда накрапывает дождь, карту, Вадим прихватывает ружьё и несколько патронов, чтобы можно было подать сигнал проходящим лодкам.   В 8.35 мы начинаем движение.
	Поднявшаяся вода затопила полосу берега, наиболее ровную и пригодную для ходьбы. Чаще всего приходится идти по склону берега, имеющему значительный уклон к реке.  Под ногами крупный и мелкий галечник с валунами. Как правило, всё это скрыто высокой травой. Иногда приходится передвигаться,  перепрыгивая с одного камня на другой, но это, пожалуй, самый удобный способ передвижения.  Есть места, где к самому урезу воды подходят скалы, и приходится карабкаться вверх по скользким и осыпающимся камням, рискуя свалиться.
	Порой на берегу растут заросли ивовых кустов. Они выше человеческого роста, и мокрые после дождя.  Длинный плащ, больше мешает передвижению, чем спасает от воды падающей с кустов. Он цепляется за ветки и тормозит шаг, а поскольку кроме воды он не пропускает и воздух, то под ним делается невыносимо душно.
	Ивовые (тальниковые) кусты очень любят расти возле небольших ручьёв впадающих в Нижнюю Тунгуску. Когда среди этих зарослей, ты видишь просвет, то думаешь, что мокрый зелёный лабиринт сейчас закончится. Перед тобой действительно открывается сводное пространство, но не галечникового берега, а  тёмной водной поверхности ручья, шириной 2 – 3 метра. Глубина здесь, в устье, очень большая, в брод не перейти.
	Приходится поворачивать, и снова лезть через кусты, поднимаясь вдоль ручья, чтобы отыскать приемлемое место для переправы.  Ручьи эти глубоко врезаются в высокий берег, образуя крутые песчаные овраги, борта которых уходят в воду под углом в 40 – 45 градусов, а верхняя их часть может быть вообще отвесной. 
Очередной такой овраг остановил наше движение. Обрывистые стены его, уходили далеко вглубь берега и терялись за дальним поворотом. Вадим решил раздеться и перебраться  вплавь. От другого берега нас отделяла 3-х метровая полоса тёмной стоячей воды. Вадя завязал снятую одежду в свой плащ, ботинки скрепил шнурками, и повесил на шею.  Ружьё и тяжёлый жилет, где в карманах лежали патроны и всякие нужные мелочи, он оставил мне, чтобы потом я перебросил их через ручей.
Вадим сделал от кромки воды шаг, надеясь нащупать дно, но не достал его, и на секунду погрузился в ручей с головой.  Ботинки зачерпнули воду, и над её поверхностью оставалась только вытянутая рука Вадима с узлом одежды. Но он тут же вынырнул, и в два гребка оказался у другого берега. Однако вылезти на осыпающийся в воду склон оказалось не так-то просто.
Наконец Вадя был на берегу, и стряхнув прилипший песок, стал одеваться. Надо сказать, что если ширина ручья и была всего 3 метра, то стоять на урезе воды или рядом с ним, было невозможно. Песок под ногами начинал сползать и уходить в воду, поэтому приходилось держаться подальше от опасного края, а значит, увеличивалось расстояние между нами. Жилету и ружью предстояло пролететь по воздуху 6 – 7 метров.  После тщательного прицеливания жилет оказался в руках Вадима, но бросать ружьё я не стал. Если брошу неудачно, или Вадим не поймает, в стволы попадёт песок, а это совсем нежелательно.
Пока Вадим одевался на другом берегу, я прикинул для себя, как переплыв, буду натягивать на мокрые портянки свои болотные сапоги, и чем это закончится. Ноги пока чувствовали себя достаточно комфортно, и не хотелось  нарушать это состояние. Нам ещё предстояло идти и идти.  Я сказал Вадиму, что поднимусь выше по ручью. Там должен быть перекат, по которому можно перейти на другую сторону.
Вадим стал вылезать из оврага, сказав, что пойдёт дальше по берегу Тунгуски, и чтобы я догонял его. Повесив на плечо ружьё, и взяв в руку палку- посох для лучшей опоры, я тоже стал выбираться из песчаного осыпающегося склона.
Вскоре кусты тальника, которые росли вдоль оврага, кончились, и пошла настоящая  тайга. Мне пришлось удалиться в сторону от оврага, поскольку там лежал сплошной бурелом из упавших стволов деревьев, между которыми уже поднялась молодая поросль. Метров через 100, я услышал шум ручья, и двинулся в том направлении, угадывая по деревьям, где может быть его русло. По пути наткнулся на небольшое болотце, которое пришлось обходить.
Идти было тяжело. Ноги вязли в упругом ковре из мха, кустов багульника, голубичника, и карликовой берёзки. Молодые лиственницы и сосны пытались своими жёсткими ветками задержать движение или порвать одежду. Перед лицом вилась целая стая  мошки и комаров. 
Журчание воды по камням всё слышней, и вот, наконец, невысокий берег ручья. Он бежит по галечнику и валунам. Вода чистая и прозрачная. Глубина его 15 – 20 сантиметров при ширине около 4-х метров. Зачерпываю пригоршнями воду и пью, потом умываю лицо. На другом берегу, над ручьём, возвышается склон коренного берега.  Перейдя ручей, поднимаюсь на него.
Открывается вид на обширную поляну, на дальнем краю которой, стоит зимовьё. Подхожу к домику, возле него валяется всякий хозяйственный хлам. Людей нет. Дверь закрыта. От дома через лес, в сторону реки, идёт хорошо натоптанная тропа. Иду по ней, и вскоре  выхожу на высокий берег.
Внизу течёт Нижняя Тунгуска, она делает большой и плавный поворот вправо. Тропа спускается к реке, но не прямо, а скрытно, под углом. В высокой и густой траве её не видно. Осматриваю излучину, Вадима нет, и только потом замечаю далеко-далеко впереди, у самого поворота, маленькую фигурку. Быстрым шагом устремляюсь за ним, и минут через 40 , догоняю его.
Оказывается Вадима остановило очередное препятствие, только теперь это не ручей, а полноценная река, которая отмечена на карте,  и называется  Дегали. В устьевой части, её ширина около 40 – 50 метров. Это впечатляет. Такую речку уже не обойдёшь по перекату.  Однозначно, её придётся переплывать.
На высоком берегу, поднимающемся над стрелкой слияния рек,  на краю  леса, стоят белые навигационные  трапеции судовых створов. Возле них, деревянный прямоугольный щит с указанием километража. Его размер примерно 0.5 на 0.7 метра. Вадя решил, что он пригодится нам при переправе, и выламывает его.  Этот щит можно использовать как плот, куда мы положим ружьё и  нашу одежду, упакованную в плащи.  При ближайшем осмотре, доски на щите оказываются тонковаты. Есть сомнения, что они выдержат груз, и я иду  в лес искать какое-нибудь бревно, которое может увеличить плавучесть плота.
Вскоре мне попадается сухое корявое полено, диаметром около 15 сантиметров и длиной около 2-х метров. Сбрасываю добычу вниз, к воде, и Вадим привязывает бревно к нижней части плота капроновой верёвкой.  Раздеваемся, и спускаем плот на воду. От прибрежных кустов сразу идёт глубина.
Придерживая вещи рукой, отталкиваемся от берега, и погружаемся в воду. В первую секунду перехватывает дух, но мы активно работаем ногами и гребём свободной рукой. Постепенно тело привыкает  к холодной воде, да ты и не думаешь о ней, есть только одна цель – скорее доплыть до другой стороны реки. Хорошо, что привязали к щиту бревно, придав ему дополнительную плавучесть. Даже в такой сцепке, вода заплёскивает на поверхность щита, и наши вещи спасают только плащи. При всех наших усилиях, плывём медленно, плот инертен, и тормозит продвижение.
Где-то на середине реки, ружьё, лежащее поверх узлов с одеждой, начинает быстро сползать в воду, и я, едва успеваю придержать его. Минут через десять, мы на другой стороне. Здесь глубина также начинается от самого уреза воды.  Цепляясь за кусты, выбираемся на берег, и вытаскиваем наш плот.
Мы не успеваем одеться, как слышим, и видим моторную лодку, которая идёт вверх по течению Тунгуски. До неё 200 – 250 метров.  Вадя хватает ружьё и палит в воздух, я размахиваю над головой футболкой, и кричу. Но, увы, никакой реакции. Лодка продолжает идти, не сбавляя хода. Вадим стреляет ещё раз, я кричу изо всех сил, но лодка удаляется. Возможно нас не слышат, а может слышат выстрелы, но не видят. Мало ли кто может стрелять в тайге. 
Надо сказать, что в начале пути, отойдя от лагеря несколько километров, мы уже видели небольшое плоскодонное судно, но на наши выстрелы и крики оно не остановилось, и на палубу никто не вышел.
Окончательно одеваемся. Я с трудом втискиваю ноги, обмотанные влажными шерстяными  портянками, в болотные сапоги. Нужно идти дальше, и мы лезем вверх по склону, через гадкие тальниковые кусты. Выбираемся в верхнюю часть, где растёт лес, и оказываемся почти в джунглях. Когда-то сюда во время сильного паводка нанесло множество деревьев. Их стволы, местами лежат на земле, местами висят в воздухе, опираясь на другие деревья. Получается  беспорядочный многоярусный настил, который скрывает илистую, влажную землю.
Приходится постоянно перешагивать, подлезать, или взбираться на скользкие стволы. Вся эта баррикада проросла различными кустами и высокой травой.  Много кустов красной смородины с уже поспевшими ягодами. Жадно срываю их, и целой пригоршней отправляю в рот.  Время давно уже перевалило за полдень, а мы ушли из лагеря без завтрака, и не взяв с собой никакой еды. Организм требует, чтобы его подкрепили, хотя бы витаминами.
Нагромождение лежащих стволов тянется очень долго, более  двухсот метров. Пока я пару минут рвал ягоды, Вадя опять учесал вперёд. По отдельным следам  на земле и примятым кустам, отслеживаю его путь. Вот следы свернули к берегу, и пошли вниз.  К нашей неудаче вся прибрежная часть заросла ивовыми кустами,  и мы продираемся  через эти дебри ещё минут 20, прежде, чем выходим на открытый берег.
Далеко впереди, на другой стороне реки, угадываются домики посёлка, он стоит на высоком берегу. До него ещё несколько километров, но цель уже в пределах видимости, и это придаёт силы. Когда подходим совсем близко, так, что на другой стороне можно различить людей, наш путь в очередной раз преграждает ручей, скрывающий своё глубокое тёмное русло в ивовых кустах.
Останавливаемся, форсировать ручей не хочется. До нас долетают отдельные звуки с берега, где стоит посёлок. Слышен гул машины спускающейся к реке, доносятся звуки ударов металлом о металл. Это мужики что-то делают возле лодок на берегу. По прямой до них 600 – 650 метров. Есть надежда, что они тоже услышат.
Вадим во всю силу своих голосовых связок кричит, я машу снятой футболкой. С небольшими интервалами повторяем это несколько раз. Вадя говорит, что сейчас сорвёт голос. Теперь на смену ему, прихожу я, но, не смотря на наши крики, ни одна из лодок, стоящих на другом берегу, не устремляется к нам.
Нужно устроить костёр-дымокур, так нас скорее заметят. Лезем вверх по склону, и находим в лесу ветки и стволы плавника, несём их на берег, и разжигаем костёр. Когда он разгорается, чтобы шло больше дыма, бросаем в огонь охапки свежесорванной травы. Дым, бело-сизыми клубами, поднимается вверх.  Мы снова кричим и машем руками, но никто к нам не едет.
Потеряв терпение, Вадим решает обойти ручей в более узком месте, или по перекату, и  идёт через кусты вверх, вдоль его берега.  Если ему удастся перейти на другую сторону, то он сможет по берегу Тунгуски подойти ещё на 100 метров ближе к посёлку. Я остаюсь возле костра, поддерживать огонь и дым.
Через 5 – 7 минут вижу Вадима  на другой стороне ручья, он идёт по берегу реки к мысу, сокращая расстояние, отделяющее нас от посёлка. Жаль, что все патроны уже кончились, теперь можно только кричать и жечь костёр. Вадя кричит. Раз, другой, третий…, и вдруг, на том берегу завёлся лодочный мотор, и лодка устремилась явно к Вадиму. 
 Лодка подошла к нашему берегу, и я вижу, что Вадя и приехавший человек о чём-то переговариваются, потом Вадя забирается в лодку, и она движется уже ко мне. Быстро собрав оставленные у костра вещи, тоже забираюсь на борт судна.   Прыгая на волнах, мы летим к посёлку. Вадя продолжает объяснять нашему спасителю сложившуюся ситуацию. 
Хозяин лодки, парень лет 27– 28, говорит, что он сейчас уходит с другом вниз по реке, до Ногинска, Это около 120 километров, и если им попадётся лодка, то они её остановят и привяжут у берега.   Ну, а если не увидят, то надо с кем-то в посёлке договариваться, и идти догонять её.
Мы спрашиваем, к кому можно обратиться. Парень говорит, что нужно найти Панова Виталия Львовича.  Скорее всего, он сможет помочь.  На берегу крепко жмём руку парню, и идём вверх по грунтовой дороге, поднимающейся в посёлок. Очень хочется пить. В горле всё пересохло, и язык едва ворочается во рту.  Спрашиваем у прохожего, где в посёлке магазин.  Он показывает, но говорит, что сегодня суббота, и магазин работает до 15 часов, а сейчас уже 17.05. Всё ясно. 
Навстречу нам попадается мотоциклист, я поднимаю руку, и он останавливается. Здороваемся, и спрашиваем, как можно найти Виталия Панова. У дядьки мотоцикл с коляской, и он предлагает подвезти нас.  Несколько минут едем по центральной улице, сворачиваем направо, потом налево, и оказываемся возле добротного, хорошо обустроенного дома. Благодарим провожатого, и входим в калитку.
Стучим в дверь дома. Выходит мужчина среднего роста, с короткой стрижкой седых волос. Мы говорим кого ищем, и по какому поводу. Мужчина отвечает, что нашли правильно, Панов – это он. Просим сначала воды.  Хозяин подходит к летней кухне, где что-то готовит жена, и даёт нам большой ковш с чистой холодной водой. Выпиваем ковш до дна.
Виталий Львович предлагает пройти в дом, там есть телефон. Надо сразу позвонить в Ногинск, предупредить людей, что может проплывать лодка. При входе в дом все снимают обувь, и я решаю остаться на улице, чтобы не трясти своими мокрыми портянками, и не тревожить стёртую ногу.
Через некоторое время Панов и Вадим выходят. У хозяина в руках пустая канистра, он идёт в сарай, чтобы налить 20 литров бензина.  Вадя говорит, что Львович договорился по телефону с каким-то мужиком, чтобы он съездил за оставшимися в лагере ребятами, и привёз их в посёлок.
К калитке в это время подъезжает мотоцикл с коляской. За рулём крепкий дядька, лет 60-ти. Это тот человек, который сможет поехать на своей лодке за Игорем и Серёгой. Мы знакомимся. Зовут дядьку Валерий Григорьевич. Грузим в мотоцикл полную канистру, садимся сами, и едем к реке. На берегу, я остаюсь охранять мотоцикл, а Вадим и Григорьевич, уходят на лодке вверх по Тунгуске.  Вадиму нужно ещё найти и снять поставленные вчера сетки.
Посёлок Тутончаны стоит в месте слияния Нижней Тунгуски и её крупного правого притока реки Тутончана, которая берёт свои истоки в отрогах плато Путорана.  Большая часть лодок местных жителей причалена в устье Тутончана. Река поражает  чистотой и прозрачностью своей воды. На глубине 2.5 – 3 метра, хорошо видны все камни на дне! В её водах много рыбной молоди. Мелкие рыбки ходят целыми стайками возле самого берега.
За лодками рыбаков, выше по реке, стоят под крутым берегом два путейских буксира. Ширина реки в устье 130 – 150 метров. На другой её стороне, на стрелке, образованной слиянием рек, вкопана металлическая труба, к которой причален небольшой дизельный катер.
Жёлтая моторка Григорьевича появляется только через 3 часа. Она подходит к стрелке, и завернув в Тутончану, чалится рядом с дизельным катером. Ребята выгружают наши вещи и поднимают вверх по склону к вкопанной трубе. Потом Григорьевич перевозит к ребятам меня. Я и Игорь начинаем заниматься установкой лагеря, а Вадя и Сергей едут с Валерием Григорьевичем в посёлок, чтобы поискать людей, которые могли бы пойти на поиски нашей лодки, и ещё они хотят позвонить домой.
На каменистом берегу, куда мы вынесли вещи, видны остатки костровища и лежит обгорелая лесина. Место для палатки находим в 5-ти  метрах от будущего костра, и вскоре шатёр уже стоит. Из леса, растущего вдоль Тунгуски, приносим несколько сухих стволов, и пилим их на небольшие поленья.  Через час возвращаются ребята, их привозит Панов. Он предлагает нам разместиться в его катере. Там есть 4 койки и печка. Мы благодарим его, и говорим, что в палатке лучше спится.  Вопрос с лодкой для поиска, и бензином, наверно решится только завтра. 
Панов уезжает домой, а мы чистим вынутую из сетей рыбу. Это сиги, щука и окунь. Вадим  жарит её на костре. Ужин получается роскошным. Ребята наливают в кружки по 50 грамм, за надежду и удачу, чтобы она не отвернулась от нас. У костра сидим в уже наступающих сумерках, а над посёлком, на другой стороне реки, багровыми красками полыхает бесподобный по красоте закат. Пожалуй, самый красивый из всех, что мы видели здесь до этого.  Сергей и Вадим, отложив ужин, делают снимки.
Когда ставили палатку, до уреза воды было около 15 метров. Чтобы видеть, прибывает ли вода, и насколько, я поставил на берегу вешку, обложив её камнями. К завершению ужина, камни, удерживающие вешку, были уже полностью под водой. Если вода будет прибывать такими темпами, то к утру, она может плескаться у входа в палатку. 
Вадим и Игорь пошли спать, а я и Серёга, ещё сидим у костра, допиваем чай и разговариваем. Вдруг замечаем движение на реке. Снизу, против течения, поднимается лодка, и держит курс к нашему мысу. По всей видимости, людей привлёк огонь нашего костра. Через несколько минут лодка с 4-мя молодыми мужиками причаливает возле катера Панова. Мужики вылезают, здороваются. Они идут от Ногинска в Туру.  Спрашиваем про лодку, они говорят, что не видели. Угощаем мужиков чаем, они интересуются, можно ли переночевать возле нашего костра.  Серей говорит, что можно разместиться в катере. Хозяин  предлагал нам, но мы не воспользовались. Обрадованные мужики идут смотреть катер, а мы с Клёпой идём спать. Часы показывают 3 ночи.

27. 07. 08.   Утро солнечное. Подъём в 8.00. Вадим вылезает первым, и идёт разводить костёр. Вскоре, мы все  возле огня, над которым висят каны с водой. Едва успеваем заварить чай, как подходит жёлтая лодка Валерия Григорьевича. Он идёт к нам, и что-то несёт в полиэтиленовом пакете. Это оказывается печень сохатого. Охотники угостили его, а он решил подкормить нас. Теперь у ребят будет хорошее жаркое.
Наш разговор и шум моторки,  разбудили ногинских мужиков, и они стали вылезать из катера. С одним из них, Григорьевич, особо тепло поздоровался, это оказался его родной племянник. Ребята спросили, можно ли на нашем костре вскипятить чайник, и получив «добро», снова ушли.
Мы завтракали, когда к Пановскому катеру, на котором возле борта, стояли ногинцы, подошла лодка с мощным мотором «YAMAHA» в 55 лошадиных сил. За рулём сидел молодой мужик с копной кучерявых волос на голове. Он круто развернул лодку возле борта катера и поднял большую волну.
Переговорив о чём-то с ногинцами, и привязав своё судно, он перебрался к ним на катер, держа в руках новый телескопический спиннинг. Разговаривая с мужиками, он пытался метать блесну, но орудие лова, по всей видимости, было новым, и к нему нужно было приспособиться. Через некоторое время, он прекратил эти попытки, перелез в свою лодку, и оставил снасть.
На какое-то время, я упустил «рыболова» из вида, и вдруг, увидел его уже рядом с нашим столом. В одной руке он держал литровую бутылку водки, а в другой полкруга колбасы, и хороший пучок зелёного лука с местного огорода. Поставив всё это на наш импровизированный стол, он поздоровался с каждым за руку, и представился сам – Сергей  Голубов.
- Мужики,  - сказал он, присаживаясь на бревно – я знаю вашу беду, и готов помочь.  Могу сходить с кем-то из вас вниз по реке на 200 – 250 километров, чтобы отыскать вашу лодку.
Григорьевич, сидевший у костра, заулыбался, и сказал: « Вот видите, как вам повезло! Сам главный инженер нефтебазы  Туры, готов вам помочь!». Сергей приехал в Тутончаны посмотреть, как здесь идёт строительство нового склада ГСМ.
-  У меня в лодке есть 120 литров бензина, нужно ещё 100. - сказал Голубов. Только Сергей проговорил об этом, как Валерий Григорьевич указал рукой на две лодки, идущие по течению, в сторону поселкового берега. В лодках стояли 200-т литровые бочки. 
- Вам точно везёт ! – сказал Григорьевич – Это ребята привезли из Туры бензин.  Нужно ехать договариваться. -
На поиски решил поехать Вадим, он стал быстро собираться, а мы тем временем, налили ему в термос горячего чая, и положили в полиэтиленовый пакет хлеб, банку тушёнки, и всё то, что принёс с собой главный инженер. Через 5 минут  Вадя был готов, и лодка Голубова, демонстрируя мощь мотора, полетела на глиссаде к берегу, где разгружали бочки, приехавшие из Туры мужики. 
	Нам в лагере, ничего больше не оставалось, как только ждать и надеяться. Григорьевич всю свою жизнь, за исключением учёбы на биолога-охотоведа, провёл в тайге, на берегах Подкаменной и Нижней Тунгусок. Мы сидели у костра, пили чай и слушали его охотничьи рассказы. Потом он пригласил нас к себе домой, там у него была медвежья шкура, которой заинтересовался Клёпа. 
	Игорь остался в лагере, а я и Сергей, поехали с Григорьевичем. Пересекли Тутончану на его лодке, и на мотоцикле коляской подъехали к его дому. Валерий Григорьевич  жил на центральной улице, на полдороге, как ехать к Панову. Дом у него был не свой личный, а совхозный, на двух хозяев. С одного торца, жил Григорьевич с женой и дочками (но дочки выросли и уехали), а с другой стороны дома жила его мать. Ей наверно было уже под 90.
	Внутри ограды, напротив входа в дом, был большой огород, засаженный картошкой, и стояла теплица. Мы сняли на крыльце обувь и прошли в жильё. Обстановка оказалась самая простая. Пол дощатый крашеный. Значительное пространство занимает русская печка. В большой комнате, куда провёл нас Григорьевич, он достал альбомы с фотографиями. Показал нам своих дочек, жену, снятые охотничьи трофеи, и своего отца.
	Оказывается, его батя был известным человеком в здешних местах, и о нём написано в книге. Во время Отечественной войны, в 1941 – 1943 годах, он был капитаном катера на Подкаменной Тунгуске, и водил караван из лодок-илимок.
 Из Красноярска,  в посёлки стоящие на реке, таким образом, завозилось продовольствие и другие необходимые грузы. С началом войны, на Подкаменной Тунгуске, в речном флоте осталось только двое мужчин. Один из них, был Григорий Губенко, но в конце 1943 года, на фронт забрали и оставшихся мужиков. Лодки с грузами стали таскать,  впрягаясь в лямки, женщины, как бурлаки на Волге. Он показал нам фотографии тех лет.
Однажды на галечниковой косе, Валерий Григорьевич увидел необычный камень размером со спичечный коробок, явно обработанный руками человека. Он показал его нам.  Скорее всего, это каменное рубило, которым пользовались первобытные люди несколько тысяч лет тому назад. Рубило представляет собой пирамидку, в основании которой находится прямоугольник. Его короткие стороны, служат основаниями двух равнобедренных треугольников, являющихся боковыми сторонами пирамиды. Две другие её стороны являются прямоугольниками. Каменная поверхность очень аккуратно и тщательно обработана.
После показа фотографий и книг, Григорьевич повёл нас в сарай, где сушилась растянутая шкура медведя. Серёга осмотрел её, и она ему понравилась. О цене, они с Григорьевичем договорились. Хозяин  показал нам ещё коллекцию медвежьих и волчьих черепов, а маленький лисий череп, отдал, как подарок. Серёга взял его для Саида.
Когда запаковывали медвежью шкуру в мешок, к дому подъехал мотоцикл. В калитку зашёл мужик, который поздоровавшись с Григорьевичем и нами, сказал, что есть новость. Звонили из Ногинска и сообщили, что наша лодка нашлась. Мы с Клёпой  возликовали!  Потом Григорьевич отвез нас обратно в лагерь.
Все сели возле костра, Игорь заварил свежий чай, и слушая интересные охотничьи и рыбацкие истории, мы стали ждать появления нашей лодки. Около 16 часов, мы увидели две идущие одна за другой моторки. Через полчаса Вадя и Сергей Голубов были возле костра, наша лодка, в полной целости и сохранности(!), стояла рядом с катером Панова крепко привязанная.
Вадим и Голубов уже отметили находку нашего судна.  В бутылке, которую они брали с собой, прозрачной жидкости сильно поубавилось. Видя такое, Серёга извлёк бутылку нашего спирта, Нужно было отметить счастливое возвращение лодки, и остальным членам экипажа.  Вспомнили про печень сохатого, которую привёз Григорьевич, и Клёпа быстро её пожарил.
В это время подъехал на лодке Панов со своим домашним рабочим Кешей. Получилась компания из 8-ми человек. Серёга выставил на стол миску с жареной печёнкой, открыл какую-то банку консервов, подрезал хлеба, и мы подняли кружки за наших спасителей, за мужиков, которые нам очень помогли в трудную минуту. Случись это в другом месте, где до жилья было бы не 20, а 200 километров, неизвестно, как бы сложилось наше дальнейшее путешествие.
После застолья, сделали несколько фотографий на память. Григорьевич рассказал нам, где впереди есть хорошие места для рыбалки, и о том, что нас ждут два порога, «Большой» на 130-м -125-м километре, и «Косой» на 90 – 85-м километре. Оба эти порога вполне проходимы, но лучше знать о них заранее.
Вскоре Панов и Кеша уехали, чуть позже отправился домой Григорьевич, он сказал, что утром приедет попрощаться, и посмотреть, как мы разместимся в своей лодке. Дольше всех оставался у костра Сергей Голубов, он маленько перебрал лишнего, но держался.  Наконец, и он, попрощавшись, уехал. Перед отъездом он оставил адрес своей электронной почты, в надежде, что сможет увидеть фотографии.
Мы остались одни.  Клёпа, пообещав, что сделает на ужин оладьи, пошёл в палатку немного отдохнуть. Его примеру последовали остальные, и минут через 10 , все были там, и лежали поверх спальников. Ребята разговаривали, а я писал дневник. Сон незаметно сморил Сергея и Игоря.  Вадиму, не смотря на прошедшее застолье, не спалось. Он ещё немного полежал, слушая через наушники музыку, а потом вылез из палатки, и пошёл к костру.  Там он тщательно вымыл сковородку, и с чувством выполненного долга  сел на камень, лицом к заходящему солнцу, и стал читать книгу.
 Вадим взял её с собой, чтобы читать в поезде, но там это не очень получалось, а вот теперь, в свободное время, её с охотой читали все по очереди. Книгу написал старый, но отважный американец  Уильям Уиллис, он рассказывал о своём одиночном плавании через Тихий океан на маленьком плоту из бальсовых брёвен, который назывался «7 сестричек». 
Время подошло к ужину, но разбудить шеф-повара, который грозился накормить нас оладьями, оказалось нереально. Событий и впечатлений за два дня накопилось много, и я, используя свободное время, старался, как можно подробнее записать всё в дневнике.
Был вечер, и в палатке стал плохо виден текст. Я выбрался из неё, и сел возле костра. Подъём воды в реке продолжался. Первая метка, которую я поставил вчера, уже исчезла под водой, а у новой метки, выставленной днём, скрылись удерживающие её камни.  Около 22 часов Вадим пошёл в палатку спать, и я остался у костра в одиночестве.  Поставил подогреваться кан с чаем, и продолжал писать. Наступившие сумерки были ещё светлыми, и позволяли работать.
Почти в полночь, к нашему берегу подошла моторка Панова. Виталий Львович возвращался после удачной рыбалки, и завернул к нам на огонёк костра. Вместе с ним в лодке был его работник – маленький эвенк Кеша.  Я поднялся им навстречу, и подошёл к берегу.  Поздоровались, и Львович спросил:
- Что, мужики уже спят ?
- Да, отдыхают.
- Вы головы на уху возьмёте ? 
- Какие головы ?
- Ну не налимьи же ! Стерляжьи.
- Конечно возьмём, Львович !  Спасибо! – обрадовался я деликатесу.
- Тогда давай ведро – сказал он, и ещё спросил: - А картошка свежая у вас есть ?
- Нет, картошку с собой не брали – ответил ему я, подавая кан.
- Кеша, - сказал Панов – отдай ребятам пакет с картошкой, тот, что на катере. Кеша перебрался на дизельный катер, спустился в салон, и через минуту вылез с большим полиэтиленовым пакетом картошки. Там было килограмм 5.
- А вам ?
- Так у меня полный огород молодой растёт! Эта картошка старая, но хорошая. – ответил Панов.
- Рыбу будете варить, нужно не менее часа, чтобы все хрящики мягкими стали. Держи – сказал Львович, отдавая мне кан до половины наполненный стерляжьими головами.  Я ещё раз поблагодарил его за внимание и заботу.  Он спросил, во сколько завтра мы собираемся уходить, и сказал, что заедет попрощаться. 
Панов и Кеша уехали, а я, зачерпнув воды из Тутончаны, повесил кан с рыбьими головами над костром. Головы нужно было сварить, чтобы они не пропали. Подбросив в костёр дров, я сел возле огня и стал любоваться уже не вечерней, а скорее ночной зарёй. В здешних широтах, летом, как таковой, ночи не бывает.
Вечерняя заря, отгорев красками, потихоньку блекнет, но не гаснет совсем. Наступают короткие сумерки, когда ушедшее за горизонт солнце, подсвечивает небосвод. На его светлом фоне проступает тёмный частокол тайги и контуры далёких сопок. Через 2-3 часа, белые облака, если таковые имеются, снова начинают подкрашиваться розовым и жёлтым цветом от лучей солнца, которое собирается выйти из-за края земли, и начать новый день.
Было тихо, только иногда плескалась рыба в реке и потрескивали угли костра. В верховьях Тутончаны, на севере, в тёмной части небосвода, висел тонкий серп месяца.  Огонь грел мне спину, и было удивительно хорошо и покойно наблюдать красоту ночной природы. Сварив и попробовав рыбу, я пошёл спать. Часы показывали 01.10.

28. 07. 08.   Утром, в 7 часов выглянул из палатки – всё скрыто густым туманом. Различим лишь урез воды в 10 метрах от входа. Судя по выставленным ориентирам, вода в реке почти не поднялась. Последняя выставленная метка, так и осталась не затопленной.
	Подъём в 8.00. Вадя пару минут сидит у выхода из палатки, разглядывая туман, потом решительно вылезает, и идёт разжигать костёр. Предупреждаю его о наличии отварных голов, и тоже встаю. Собираю свои  вещи и складываю их у выхода.  Вадим смотрит в кан с рыбой, и кричит: «Серёга подъём! Вставай варить  уху!». Чищу несколько крупных картофелин, чтобы заправить её.
Туман начинает быстро рассеиваться и подниматься вверх. Уже показался посёлок, и начинает проявляться другой берег Тунгуски.  Уха готова, заварен чай, и мы садимся завтракать. В центре стола сковородка с горой стерляжьих голов. Пробуем царское лакомство, но всё съесть не можем. Оставшуюся половину перекладываем обратно в кан, для дневного перекуса.
Начинаем собирать лагерь. В это время подъезжает Валерий Григорьевич. Мы здороваемся.  – Я ваш подарок вчера забыл – говорит он улыбаясь. Серёга подарил Григорьевичу специальное приспособление для жарки рыбы, которое он брал с собой, но ни разу не использовал. 
- Конечно, пользоваться им, я вряд ли буду, но как память о встрече на стенку повешу. – говорит старый охотник.
Мы наливаем Григорьевичу чай, и достаём коробку с сахаром. Этот продукт у нас заканчивается, и нужно было бы купить в дорогу ещё килограмм. Спрашиваем у Григорьевича, когда открывается магазин. Он говорит, что в 9, но если покупателей нет, то в 10 – 10.30, продавщица может уйти домой. Спрашиваем, продают ли в магазине хлеб. Оказывается его можно купить только после обеда, а вот если пройти в пекарню, и пекарь будет в настроении, то может получиться и утром.   Григорьевич предлагает отвезти нас к магазину, и Сёрёга, как завхоз и шеф-повар отправляется с ним.
Через полчаса они возвращаются. Сергей привозит пачку сахара, банку болгарского лечо, килограмм вафель, и 4 буханки хлеба. Надо сказать, что хлеб нам выделил из своих запасов Валерий Григорьевич.
Мы заканчивали сборы и укладку вещей в лодку.  Григорьевич хотел дождаться момента, когда мы всё погрузим, и сядем в неё сами, чтобы посмотреть, как она пойдёт. 
Я поглядывал на поселковый берег, откуда должен был подъехать Панов, но его моторки не было видно, а повидаться с ним, нужно было обязательно. Мы должны были отдать ему деньги за 20 литров бензина, которые он выделил из своих запасов. На этом бензине Григорьевич ездил за ребятами. Да и вообще, нужно было лично с ним попрощаться и сказать тёплые слова.   Но мужики почему-то заспешили с отплытием.  Если Панов не подъедет, Вадим решил передать деньги через Григорьевича.
Собирая вещи, обнаружили, что Сергей Голубов забыл возле нашего костра запасной винт от своей лодки.  Его тоже нужно было отдать хозяину. Поэтому, пока шли последние сборы, и нужно было заправить лодку перед отплытием, я всё-таки решил съездить в посёлок, и отдать деньги и винт адресатам.
С ребятами договорились, что они подождут меня у поселкового берега. Григорьевич перевёз меня на лодке через реку, а потом на мотоцикле мы поехали к Панову, но дома его не оказалось. Григорьевич каким-то чутьём угадал, где его можно найти, и подъехал к общежитию, в котором жили строители ГСМ.  И точно, возле забора стояла «Нива»  Панова, а сам он сидел на крыльце, разговаривая с Сергеем  Голубовым. Все нужные люди были в сборе. Я вручил Сергею винт, которому он очень обрадовался.  Вчера, крепко выпив, он забыл, где оставил его. Сегодня всё утро искал, и уже расстался с надеждой  найти пропажу. 
Отдав Львовичу деньги, я от всех нас, поблагодарил мужиков за внимание, помощь и поддержку, которую они нам оказали. Крепко пожал им руки, и пошёл на берег, где меня ждали ребята. Начинался последний участок нашего путешествия по Нижней Тунгуске,  Тутончаны – Туруханск. 
Мы отчаливаем от берега и вскоре домики маленького таёжного посёлка, стоящего на высоком берегу, остаются далеко позади, а потом и вовсе скрываются за поворотом реки. Нас снова окружает безлюдная и  бескрайняя тайга. 
Взбухшая и ставшая мутной от дождей Тунгуска, стремительно несёт свои воды. Поверхность воды покрыта расходящимися кругами поднимающихся из глубины струй, и большими и маленькими водоворотами. Поток тащит всякий растительный мусор, ветки, а иногда и стволы деревьев.  Мне подумалось, не случись у нас неприятности с уходом лодки, мы проскочили бы Тутончаны, как некую точку на карте, и не познакомились бы с хорошими людьми, не узнали бы, как живут они в глухой тайге, на берегу  этой реки.
Через 2 часа хода, на левом берегу, показалась скала высотой около 20 метров. Она выступала далеко в русло реки, образуя большой залив, склон её уходил в воду отвесным обрывом. Наши «фотографы» захотели подъехать поближе, чтобы сделать снимки этой скалы. Пока щёлкали фотоаппараты, мы шли вдоль стены на расстоянии 10 – 15 метров. Воду под лодкой крутило, но всё было спокойно.
Когда же стена кончилась, мы увидели, что реку, начиная от края скалы, пересекает целый ряд огромных водяных воронок, которые, быстро вращаясь, втягивали воду вниз. Понижение в центре воронки, относительно её краёв достигало 0.3– 0.5 метра, при диаметре воронок  4 – 5 метров. Держа курс между ними, мы поняли, что это реальная опасность. Мотор едва справлялся, чтобы нас не затянуло во вращающееся понижение с хлюпающей и булькающей водой.  
Прохождение этого места байдаркой или вёсельной надувной лодкой, могло закончится печально. Водовороты возникали там, где встречались два потока. Один шёл по основному руслу, а второй, образовывался, отражаясь от выступающей с берега скалы, и вклинивался в основную струю под углом 60 градусов.
На обед остановились под скальными обрывами, на правом берегу. К этому моменту, солнце вышло из-за облаков, и пекло по-летнему, поэтому мы не только славно перекусили, но и позагорали. Дальнейшее путешествие продолжили раздетыми, до того момента, пока солнце не скрылось за тучами. Вдобавок подул свежий ветер, и мы буквально своей кожей ощутили, что приближаемся  к 65-му градусу северной широты.
Около 17 часов, заметили на правом берегу байдарку, костёр, и двух человек возле него. Решили подойти и узнать, откуда идут люди. Это были первые туристы, которых мы видели на реке. Ребята оказались из Питера. Самолётом добрались до Туры, и оттуда начали сплав. Конечный пункт у них Туруханск. Идут они не торопясь, с рыбной ловлей на спиннинг, т.к. времени у них ещё две недели. Рассказали, что вчера, зайдя в устье небольшого притока, и поднявшись до первого переката, за 15 минут поймали трёх здоровых ленков. Можно было ловить и дальше, но уже не имело смысла. Вдвоём, съесть одного ленка, за один раз, достаточно проблематично, а тут три здоровые рыбы. Одного, в копчёном виде, они предложили нам. Ленки в наши сетки не попадались, поэтому, пошутив, что Саид у нас всё съест, взяли рыбца с собой. На память о встрече, сделали фото, и попрощавшись с мужиками, мы двинулись дальше.
День клонился к закату, пора было искать место для ночёвки, но ребята что-то привередничали, и мы проходили неплохие места, в надежде найти ещё  лучшие. В поисках, прошли два часа, а с подходящими участками стало совсем плохо. От правого берега переехали к левому, но и там шли сплошные ивовые кусты, и то, что издалека казалось удобным для стоянки, при ближайшем рассмотрении оказывалось чем-нибудь совершенно непригодным. 
Снова перешли на правую сторону реки, и, наконец, приткнулись к крутому берегу, в верхней части которого стояли судовые створы.  От воды, вверх уходил валунник с включением огромных глыб. Поднявшись по глыбам метров на 10, попадаешь на небольшую терраску, поросшую высокой густой травой. В этой траве оказалось полно кровососущей нечисти – мошки и комаров. Наше появление было для них подарком, и даже химическая дрянь не спасала от их укусов. Одна подлая мошка умудрилась укусить Вадима под глазом, и он переживал, что глаз может заплыть, но всё обошлось.
Место, мягко говоря, оказалось не самое лучшее, но других вариантов уже не было. Единственным плюсом можно считать наличие больших камней на берегу, к которым можно привязать лодку.  Вещи потащили вверх. Поставили палатку. Площадка для костра, над которым нужно было поставить треногу, нашлось между двух огромных камней. Подойти к огню было реально только с двух сторон, снизу, или обогнув каменные глыбы, сверху. 
Поднимать воду к костру иногда приходилось по два раза, поскольку коварные камни, скрывающиеся в высокой траве,  валили людей  с ног, вместе с канами. 
От лагеря, вниз по реке, открывался  вид на скалистый хребет, за которым садилось солнце. Мы надеялись, что вечер подарит нам красивый закат, но солнце село, а небо так и не окрасилось в багряные тона.
Легли спать около 24 часов.   За день прошли 101 километр.

29. 07. 08.   Подъём в 8.30. Утро солнечное, но наш лагерь находится в тени. Солнце робко освещает противоположный берег. Температура воздуха 15 градусов. Со стоянки выходим в 11.15. Через полтора часа хода, слева, показалась большая сопка с пологими обводами и лысой вершиной. Под её склоном, на высоком речном берегу, видны домики заброшенного посёлка. 
Это Ногинск. Посёлок крупный, около 100 домов. Застройка основной части  велась по плану, т. к. дома стоят ровными рядами вдоль улиц. Видны несколько административных зданий, которые выделяются своими размерами и архитектурой. По всей видимости, это здания поссовета и управления рудника, а также здание клуба. Немного в стороне, стоит здание котельной и склад ГСМ с большими поржавевшими ёмкостями.
До 1994 года, вблизи поселка добывался графит, и велась разработка угольного месторождения. На речном берегу сохранилась мощная бетонная пристань, рядом с которой находятся рукотворные горы графита и угля, приготовленные к погрузке на суда. За прошедшие годы,  всё это поросло кустами и травой.  Полезные ископаемые, в стране руководимой Бориской Ельциным, были никому не нужны. Промышленность лежала в руинах, зато процветала «дерьмократия». 
Когда подошли ближе, увидели причаленные к берегу три моторные лодки. Теперь, в брошенный посёлок, иногда приезжают  мужики из Тутончан, чтобы порыбачить в окрестных речках. 
Мы прошли посёлок, когда нас догнала моторная лодка. В ней сидел наш знакомый. Это был парень, который, услышав  наши крики, перевёз меня и Вадима в Тутончаны. Рядом с ним сидел его товарищ, мы видели его в тот день на берегу. Поздоровались. Ребята спросили:
- Ну, как лодка? Ничего не пропало?
- Нет, всё на месте.
-Это мы её в тот день отловили и привязали. – сказал парень перевозивший нас.
- Ещё раз спасибо вам !  А как далеко от посёлка вы её нашли?
- Километров  35 – 40.  До Воронки мы её остановили. Поэтому и не стали уже в посёлок подниматься, а позвонили из Ногинска, чтобы передали вам. 
- Да, нам сказали, что лодка нашлась, но только после того, как Вадим и Серёга Голубов поехали её искать.  
- Мужики, а у вас водка есть? – спросили тутончане – Поделитесь, если можете.
Вадим с Сергеем переглянулись, и Вадя ответил, что есть бутылка спирта, и можем отлить. Обе лодки причалили к берегу, и мы стали развязывать груз. Ребята проявили тактичность и отъехали.
- Вам рыба нужна? – спросили они – У нас с утра сетки поставлены  у того мыска. Если маленько подождёте, мы съездим, посмотрим. Тут стерлядь часто ловится. 
Ребята укатили к другому берегу, и стали смотреть сеть, а Сергей отлил им в свободный пузырёк прозрачного зелья.  Минут через 10 подъехали тутончане, и сказали, что вода слишком большая, может быть, поэтому в сети никакой рыбы не оказалось.
Мы отдали мужикам заветный пузырёк. Они очень порадовались, и поблагодарили нас. Вадим расспросил, как ставить сеть на стерлядь. Поговорили немного о рыбалке в здешних местах, потом мы попрощались, и двинулись дальше.
На ночёвку было решено встать возле реки Караульная, впадающей в Нижнюю Тунгуску рядом с километровым указателем 190. Место для лагеря нашли на левом берегу, чуть ниже места их слияния. В устье этой реки есть маленький островок, поросший кустами, и река как бы прячется за ним. Главное её русло открывается только тогда, когда ты проплываешь остров. Вода в речке чистейшая, видны все камни на дне.
После ужина, Вадя и Серёга поехали на Караульную ставить сети. Вадим прихватил с собой  спиннинг, чтобы половить хариусов на перекате. 
Сначала, ребята поставили сетку в её устье, возле острова, и включив мотор, малым ходом пошли вверх по реке, и скоро скрылись за кустами. Не прошло и 20 минут, как мы с Игорем услышали звук мотора, и из-за поворота показалась наша лодка, но в ней сидел только один человек. Это был Серёга. Он подъехал поближе к лагерю и крикнул: «Берите ножи и ведро, есть рыба!»
Мы с Игорем спустились к лодке. На её дне лежало 6 крупных сигов. Глаза у Серёги горели азартом, он рассказывал:
- Представляете, поставили сеть, даже не успели привязать дальний конец, Вадя говорит, что кто-то уже попал! Привязали конец, и пошли смотреть, что там в начале. Видим, висят два сига. Пока вытащили их, Вадя говорит, опять кто-то влетел!  Поехали к другому концу, там ещё две рыбины!   Потом поставили вторую сеть. Возвращаемся к первой, сквозь чистую воду видно, что висят ещё два сига!
Сергей выгрузил добычу, и собирался, возвращаться обратно. Я попросил его: «Мужики, пожалуйста, не впадайте в азарт.  Не оставляйте сетки в Караульной на ночь. Если за 20 минут попалось 6 рыб, то, что там будет к утру?! Мы не сможем эту рыбу ни обработать, ни съесть».  Сергей укатил к Вадиму, который остался на перекате бросать блесну, а мы, почистив рыбу, понесли улов к костру.  Минут через 40, ребята вернулись. Сети сняли, т.к. за это время попалось ещё 7 рыб, и Вадим, вытащил на спиннинг двух хариусов. Маленького он отпустил, а крупный пошёл в улов. Вадя сказал, что у него ещё сорвался  здоровый ленок, но и так, рыбы было более, чем достаточно. К тому же, мы оставили на ночь сеть возле острова.
Все занялись чисткой  нового улова и его присолкой, чтобы рыба не пропала. Часть первой партии зажарили на ужин.  Свежепойманный жареный сиг – отменная вещь!  Под жареную рыбу, мужики выпили по 50 грамм, за удачную рыбалку и Тунгуску с её притоками, которые кормят нас. 
День получился большой и насыщенный. Вадим ушёл спать около часа ночи, а мы втроём, ещё долго сидели у костра, пили чай и беседовали. Спать пошли только в половине третьего ночи. За день было пройдено 123 километра.

30. 07. 08.   Проснулись в 9.45. На улице светит солнце. Кровососущих почти нет. Вадим встал первым, разжёг костёр, и поехал на лодке к острову снимать сеть. За ночь в неё попало 5 сигов, один из них очень крупный. Последнюю партию рыбы чистить от чешуи не стали, т. к. решили сделать её горячего копчения.
	На завтрак сделали уху. Надо сказать, что  уха из сигов, отменная. Главное её не переварить, поскольку рыба очень нежная. Вариться она должна не более 5 минут. После сытного завтрака, Вадим стал налаживать коптильню, чтобы приготовить в дорогу пойманную рыбу.
	Пока шёл процесс копчения, я решил постирать бельё и искупаться. Погода явно сопутствовала этому. Серёга ходил по лагерю, жмурился, как мартовский кот, и говорил: « Эх…! Уезжать не хочется !»  Действительно, место было замечательное и уезжать не хотелось, но, к сожалению,  мы не располагали временем, чтобы оставаться на днёвку.
	На левом берегу Тунгуски, примерно в километре ниже нашего лагеря, к реке подходил горный массив с доминирующей вершиной – горой Караульная. Её высота, согласно карте, была 682 метра. Рассматривая карту, я обратил внимание, что обширный горный массив, куда входила эта гора, является водоразделом между Енисеем и Нижней Тунгуской. Массив простирался на несколько десятков километров, и своими западными склонами был обращён к Енисею. Это был участок, где обе реки текли почти параллельно, на север, разделённые горным поднятием.
	Я высказал предположение, что с вершины Караульной, возможно, будет виден Енисей, учитывая, что его ширина составляет около 5 километров.  Сергей посмотрел на меня, мягко говоря, с большим удивлением, и заверил, что Земля, пока ещё круглая, поэтому увидеть что-либо за 190 километров, просто не реально, т. к. объект будет скрыт за горизонтом. 
Это, я тоже понимал, но Сергей посчитал расстояние, которое отделяло нас по реке, от места впадения в Енисей.  Район Туруханска, действительно нельзя было увидеть, а вот если смотреть с высокой горы не на север, где сливаются реки, а на запад, на тот участок, где Енисей наиболее близко подходит к Тунгуске, то вероятность увидеть его, достаточно велика.
Выяснить истину можно было только эмпирическим путём, поднявшись на гору, что я и предложил сделать Серёге. Он выступил со встречным предложением. Сняв с груди фотоаппарат, Серёга  протянул его мне, заверив, что сделанных мной снимков, будет достаточно. 
Терялась чистота эксперимента, фотоаппарат, вещь хорошая, но без моего оппонента, я решил в гору тоже не лезть,  поэтому узнать, виден Енисей с горы Караульная, или нет, нам не удалось. Может,  кто-нибудь другой, ответит на этот вопрос. Надо всего лишь, летом, в хорошую погоду подняться на эту гору.
Когда была готова копчёная рыба для перекуса, мы свернули лагерь, и двинулись дальше. Со стоянки отчалили в 13.22. Сегодня нам предстояло пройти Большой и Косой  пороги.
Через час пути, над нашей лодкой стали летать две маленькие птички. Они вились буквально в метре от нас, а потом одна из них  села на вещи, уложенные в центре лодки, но я сделал неловкое движение, и птичка взлетела.  Вадим расстроился, он только собрался её сфотографировать.
Говорят, что птица, которая влетает или бьётся в окно, это к какому-то известию, и ещё это может быть, как предупреждение о чём-то. Кому из нас послана эта весть, и какая она, добрая или плохая ?  Узнать об этом мы сможем, только вернувшись домой.
После отметки 125 километров, как и сказал Григорьевич, впереди показался тёмный кряж с обрывами скал окрашенных в светло-серые и бежевые тона. К этим скалам и устремлялась река, всё больше увеличивая свой уклон, и набирая скорость. Была моя вахта на руле, и я, помня совет Григорьевича, держал лодку ближе к правому берегу. Вода неслась всё стремительней, закручиваясь в водоворотах и растекаясь по поверхности вздутыми грибами от поднимающихся из глубины струй. Иногда лодку от этих турбулентных потоков начинало тащить в сторону или притапливало, как будто невидимая рука брала судно за днище, и пыталась удержать его.
На экране GPS, измеряющего скорость нашего перемещения, мелькали цифры: 26.4, 27.5, 29.8 км/час! Основные мощные валы стояли в левой части русла, где была отмель, и проносящийся поток цеплял за огромные камни на дне реки. Ширина русла, по мере приближения к скалам, становилась всё меньше, и доходила до 180 -200 метров. 
Под правым берегом было глубоко, но и здесь стояло несколько метровых валов, через  которые, разбивая их в белую пену и брызги, прошла наша лодка. Серёга и Вадим щёлкали фотоаппаратами. Перед скалами, река делала крутой поворот, почти на 90 градусов, после чего становилась спокойней. Ступенчатые обрывы привлекли внимание Вадима, и он предложил остановиться под ними на обед. Берег  здесь представлял собой монолитную скалу, которая, как причальная стенка возвышалась над водой на 15 – 20 сантиметров. 
Это были излившиеся породы, скорее всего липариты, в которых река, за многие миллионы лет, пропилила своё русло. Однородная каменная поверхность, разбитая трещинами и изъеденная речной эрозией, полого поднималась на протяжении примерно 30-ти метров, а потом взлетала вверх отвесными скалами. У их основания находились осыпи, сложенные большими обломками и щебнем, там же встречались крупные валуны, принесённые в паводок.
Скалы имели общую высоту около 40-ка метров, и шли тремя ступенями. Каждая последующая ступень отступала в глубь берега на несколько метров. Во фронте скал, вытянувшемся вдоль реки, было  несколько вертикальных пропилов сделанных дождевыми и талыми водами.  Эти маленькие ущелья были заполнены на половину щебнем, который в нижней части расползался в виде конусов выноса.
Издалека, скалы, разделённые мини-ущельями, напоминали буханки хлеба, поставленные на торцовые части. Поверх нижней «буханки», высотой около 20-ти метров, поднималась вторая ступень, высотой около 12 метров, третья ступенька  была в 7 – 8 метров, и на ней рос лиственничный лес.  Некоторые молодые деревья  поднимались в расщелинах или цеплялись корнями за камни на уступах. 
Мы вытащили нос лодки на камни и привязали её. Пока Игорь и я раскладывали обеденный стол и еду, Вадя и Серёга кинулись снимать скалы. Вадим сделал несколько кадров, и решил забраться на одну из «буханок». Сергей, тоже полез вверх, но выбрал слишком крутую осыпь и хорошо, что  вовремя остановился. Вадим же карабкался по более пологому склону, и, не смотря на осыпающийся из-под ног щебень, смог подняться по ущелью, и выбрался на площадку над первой скалой. Оттуда он тоже сделал несколько снимков.
Минут через 15 – 20, как мы отошли от места, где обедали, на правом берегу показались домики метеостанции. Один из них, стоящий на высоком берегу, был заброшен, и четыре пустых окна, в голубых рамках наличников, грустно смотрели на убегающие воды реки. Немного ниже метеостанции, перед устьем ручья Герасимовский, виднелись две ржавых ёмкости под горючее.
Среди старожилов этих мест, ручей Герасимовский, назывался Пьяным. Когда-то катера, проводившие за собой караван лодок-илимок, останавливались возле него, и люди выходили на берег, чтобы перекусить и выпить, отмечая тем самым прохождение сложного участка пути.   А на другой стороне, в Тунгуску впадает небольшой ручеёк, который называли Перекур. Возле него останавливались отдохнуть лямщики, которые тянули гружёные илимки вверх по реке. Во время войны, да и после неё, в сороковые годы прошлого столетия, это были женщины.
Течение реки было быстрым, и лодка делала не менее 20-ти км/час. Вскоре справа и слева появились скалистые берега  высотой до 25 метров. Мы подошли к порогу Косой. По 5-ти километровым отметкам он начинается в районе 90-го километра. Издалека казалось, что река упирается в обрывы правого берега и исчезает. Когда подошли ближе, скалы на берегах раздвинулись, открывая поворот реки влево. 
Река сильно сузилась, скорость течения стала возрастать, и был явно виден уклон падения реки. Вдоль правого берега идут обрывы скал, и возле них, местами, поднимались косые валы. Левый берег был тоже скалистый, но уходил вверх более полого. Зажатая в полуканьоне река, на протяжении 1,5 километров,  мчится вниз бурным потоком. Поверхность воды в волнах и водоворотах. В конце участка река поворачивает направо, и в этом месте опять поднимаются большие косые валы идущие от правого берега. 
После порога Тунгуска снова становится шире, но не превышает 300 метров. Русло выпрямилось и приняло направление на северо-запад. Река стала похожа на огромный гребной канал.  По времени, уже нужно было искать место для ночлега. Слева шел круто спускающийся к воде откос, а справа, берег был пологий, но сложенный валунами и глыбами, на которых не поставишь палатку. До леса, где можно найти дрова, тоже было далеко, не менее 50 -70-ти метров.
Прямо по курсу, над рекой повисли тёмные тучи, и серая пелена дождя скрыла очертания лежащих впереди сопок. Поэтому, увидев издалека приемлемую, как нам показалось площадку, мы остановились, и пошли посмотреть её. Когда поднялись на надпойменную террасу, то были разочарованы.  На высоте 10 -12 метров над урезом реки, в лесу, лежали развалы окатанных валунов, размеры которых были не менее 0.5 метра в диаметре!
Пока  ходили осматривать место, стало видно, что туча с дождём уходит на север. Мы сели в лодку и продолжили сплав, осматривая берега. Через полчаса, на склоне, спускавшемся с левого берега, я заметил среди травы небольшую полосу тёмного галечника. Там могло быть место под палатку и костёр. Показал на этот склон Вадиму, который сидел на руле, и мы причалили посмотреть.
Когда поднялись, то действительно обнаружили площадку, вполне пригодную, чтобы разбить здесь лагерь. По всей видимости, в паводок, вода подмыла участок склона, и образовалась  маленькая терраска. В 20-ти метрах  от площадки, со склона, сбегал небольшой  ручей с чистой прозрачной водой.
Разгрузив и привязав лодку, подняли вещи и занялись установкой лагеря. Через сорок минут он имел обжитой вид. Стояла палатка, горел костёр, над которым уже закипали каны с водой, из леса были притащены несколько сухих лиственниц на дрова. 
Напротив лагеря, на другой стороне реки стоял белый навигационный знак в виде квадрата, и рядом с ним поднимался указатель расстояния до Туруханска – 85 километров.  День угасал, и на северо-западе, мягкими, розовыми и желтыми красками светилась вечерняя зорька.  На её фоне, далеко впереди, проступил тёмный контур высокого хребта с плоской вершиной.  Левый край его, сначала круто, а в нижней части более полого, спускался к долине Нижней Тунгуски. 
На ужин почистили и отварили картошку, которую дал нам Виталий Львович, и пожарили рыбу. Но рыбы в ведре оказалось столько, что Серёга, как шеф-повар, жарил её ещё не меньше часа, после ужина, и тихо ругался про себя нехорошими словами.  Спать легли в половине первого. За день было пройдено 104 километра.

31. 07. 08.   Утро солнечное, облачность высокая и редкая, насекомых мало. Вадим, который первым вылез из палатки, увидел сидящую на её крыше, маленькую птичку. Опять птичка! И главное, что не боится и не улетает. Сегодня последний ходовой день по Нижней Тунгуске, вечером можем быть в Туруханске, поэтому собираемся неспеша, и выходим со стоянки в 12.10.
	Высокий хребет, к которому мы движемся, при дневном свете, кажется сиренево-розового цвета. Так окрашены скалы, и каменные осыпи в его верхней части. Ближе к основанию, виднеются зелёные пятна леса. Судя по карте, это последние высокие горы на нашем пути. Массив называется  Возвышенность  Северный Камень, он уходит от Нижней Тунгуски на север, простираясь на 30 – 35 километров. Наивысшие точки хребта, который мы видим, 729 и 731 метр.
Западные склоны этого массива являются границей Эвенкии. После впадения в Тунгуску рек, Северная – справа, и Летняя – слева, начинается территория Туруханского района Красноярского края.
Немного ранее этой границы отмечается смена растительности на берегах. К реке, на незатапливаемые террасы, начинают выходить целыми рощами тонкие, невысокие берёзки. Такая картина прослеживается на двух берегах, на протяжении многих километров. Часто, с правого берега, со стороны Северного Камня, среди сочной зелёной травы,  по галечнику и валунам сбегают бурные ручьи. Издалека они кажутся молочно-белыми, но при ближайшем рассмотрении видно, что это чистая и прозрачная вода перемешивается с воздухом в быстром потоке.
Когда массив Северный Камень начинает удаляться от нас, оставаясь за спиной,  с лодки, уходящей по течению на северо-запад, открываются белые пятна и полосы снежников, лежащие в узких распадках и цирках этого хребта.  И кажется, что Эвенкия, прощаясь, машет нам вслед белой косынкой. Почти, как в песне, только там поётся о Чукотке.
В 14 часов проходим самую северную точку нашего маршрута с координатами 65градусов 57минут 7секунд северной широты и 88 градусов 43 минуты 9секунд восточной долготы. Так показывает наш GPS. Место это примечательное, находится под склоном сопочки на правом берегу. Сопка сложена известняками, её склон, обращённый к реке, представляет собой осыпь имеющую желтовато-серый цвет. Ниже по течению, на левом берегу реки, видны слои известняка, уходящие под небольшим углом в воду. Мы сфотографировали это место.
Примерно за 30-35 километров до Туруханска, река упирается в мощный массив, сложенный известняками, которые поднимаются отвесными скалами на высоту 25-30 метров. В этом месте река делает крутой поворот налево, а через 350-400 метров, поворачивает направо.  На этом участке, на правом берегу, находятся самые  красивые и высокие скалы.
Левый берег тоже скалистый, но сложен сильно разрушенными известняками, и скальные выступы есть только в самой верхней части. Обрывы правого берега впечатляют разнообразием своих форм. Есть причудливые зубцы, разнообразные башенки, головы, есть углублённые в берег амфитеатры.
Известняки залегают здесь горизонтальными слоями, и от уреза воды к скалам идут две гигантские ступеньки, разбитые трещинами и поднимающиеся одна над другой на 1.5-2 метра. Протяженность этих ступеней вдоль  основания скал, более 100 метров. 
В этом месте мы остановились на обед. Нас догнала небольшая туча, и накрапывал дождик, но было видно, что он должен скоро кончиться. До его окончания ребята прошлись у подножия скал с фотоаппаратами, но для хороших, ярких снимков, нужно было солнце. Когда капать перестало, мы разложили на нижней ступеньке свою скатерть-самобранку, и перекусили. 
После обеда пошли дальше, а причудливые скалы на правом берегу продолжали тянуться ещё 2 километра. Потом наступил небольшой перерыв, и тайга подступила к реке. Но не прошло и полчаса, как на обоих берегах снова показались скалы. В некоторых местах они поднимались прямо из воды, уходя вверх на 15-20 метров.
На ночёвку встали немного ниже указателя - 10 километров до Туруханска. Место нашли не сразу. Вадим и я искали площадку на правом берегу, а Сергей и Игорь поехали на лодке за мыс, а потом обследовали левый берег. Везде от воды поднимался голый, монолитный скальник известняков, разбитый трещинами и сглаженный водами реки.  Когда лодка вернулась к нам, ребята сказали, что за мысом уже хорошо видны речные краны туруханского порта. 
Свою последнюю таёжную стоянку решили не портить видом портовых кранов, и стали более тщательно выискивать место, где можно поставить палатку. Наконец, Вадим нашёл место на вершине небольшой скалы, напоминающей своей формой полукруглый бастион крепости. Наверху «бастиона» была небольшая площадка, которая позволяла поставить палатку и разжечь костёр.
После ужина, время было ещё раннее, народ захотел устроить маленький спектакль. Решили снять Саида, как старого тунгуса охотящегося с копьём на медведя. В роли косолапого, завернувшись в его шкуру, выступал Клёпа. Всё было хорошо, и издалека выглядело правдоподобно, но выдавали кроссовки, которые виднелись на ногах у медведя. Потом сделали снимки  одного «охотника» с копьём, ружьём и беломором. И, наконец, мы снялись все вместе. 
К ночи стало натягивать низкие тучи. В 23.30 мы пошли спать, но сразу не уснули, слушая рассказы, на которые был большим мастером Серёга.
Рассказ Клёпы о том, как его знакомый, возил немца на рыбалку. 
       …Этот друг попал на работу в инофирму, где познакомился с немцем, которого звали Фриц.  Вася, назовём так моего друга, был заядлый рыбак, и вот однажды он решил взять с собой Фрица на рыбалку, на сома.
	Приехали они на заветное место, поставили палатку, у костра, естественно выпили, потом ещё выпили…потом … Утром  Фриц встаёт с деревянной башкой, но ещё помнит зачем сюда приехал, и говорит: «Ваася, ко-гда будэт рибалка?»
	Вася достаёт бутылку и говорит: « Вот сейчас, после завтрака и начнём!» Фриц, сразу подобрался, приготовил свои удочки. Вася на них критически посмотрел, и сказал, что всю эту …фигню, он может выбросить прямо здесь. Вася использовал свои самодельные снасти.  Его крючок, на который он собирался ловить рыбу, своими размерами напоминал якорь, который  мог удержать речной катер. В качестве поплавков, он использовал надутые камеры от КАМАЗа. 
	А в качестве приманки, Вася, достав ружьё, грохнул с десяток ворон, которые сидели на краю поля. На каждый зуб крючка-якоря он насадил по вороне. Таких закидушек они сделали несколько штук, и, привязав поплавки железными тросиками к деревьям на берегу, чтобы не унесло, вернулись к костру.
	Вася извлёк из своего бездонного рюкзака ещё несколько бутылок, на что Фриц спросил: «А где же рибалка?!»  Всё фигня, успокоил его Вася, ты отдыхай, расслабляйся! Завтра увидишь !  К концу дня Фриц впал в состояние анабиоза и слабо шевелился, но за ночь смог прийти в себя. 
	Утром пошли к реке, смотрят, один поплавок почти скрылся под водой. Увидев это, Вася потёр руки, и с улыбкой сказал: « Попалась рыбка!»  Взяли лодку и поплыли к полузатопленной камере. Когда подплыли вплотную, Вася говорит Фрицу: « Ты хотел рыбалки?   Ну вот, теперь тяни !»
	Фриц перегнулся через борт и попытался вытащить капроновый трос, к которому был привязан крючок. Рыбина очнулась от боли, и резко дёрнула в сторону. Фриц не удержался, и полетел за борт, головой вниз, в самый центр надувной камеры.
	Рыба продолжала метаться из стороны в сторону, таская за собой поплавок, на сколько это позволял железный тросик, привязанный к дереву на берегу. А Вася всё никак не мог поймать ноги Фрица, торчащие из камеры.  Тот уже начал пускать пузыри, но Васе, наконец, удалось выдернуть его из резинового круга. 
Мокрого и трясущегося Фрица привезли на берег, и  стали отпаивать «белым чаем», он не сопротивлялся. Потом немца положили на коврик возле костра сушиться, и Вася помчался  в ближайшую деревню. Там он договорился с трактористом, и они прикатили на тракторе «Беларусь». Прицепили к нему стальной тросик, и вытащили сома на берег.
Рыбец  был больше похож на бревно в 2,5 метра с плавниками и хвостом. Эта туша весила около 100 килограмм, а то и более. Старый тракторист сказал, что  таких сомов лет 50 никто не ловил. Тут, услышав  шум трактора, и крики на берегу, проснулся Фриц, и пришёл посмотреть на улов. 
Вытащенный монстр, привёл его в состояние шока, а когда он услышал, что тракторист предложил Васе распилить сома бензопилой, т. к. топор просто отскакивал от его толстой шкуры, то стал кричать, что он член «Грин пис», и не может допустить, чтобы уничтожили такой уникальный экземпляр.  «Его можно только отпускать, или сдавать в зоопарк!» - кричал Фриц.
Вася и тракторист просто обалдели, когда услышали про зоопарк, но умоляющий не трогать рыбу, и кидающийся под бензопилу немец, всё-таки заставил их отпустить сома.  Рыбу сняли с крючка, и ломами скатили в воду.
На радостях Фриц умудрился  вечером перепить Васю и тракториста. Но на другой день он был совершенно не транспортабельный. Ходить он не мог, да и ползать у него получалось плохо.  Вася, как закалённый рыбак, был достаточно свеж и бодр, и даже соображал, что ждать пока Фриц выйдет из состояния комы, нет ни времени, ни сил. 
Он попытался разбудить тракториста, который спал в кабине трактора, обняв бензопилу, чтобы тот отвёз их на станцию, но вскоре понял безнадёжность этих попыток.  Вася, как мог, запихнул в свой необъятный рюкзак Фрица, оставив на поверхности только его плечи и голову, которая мычала что-то по-немецки, и, взвалив поклажу на спину, пошёл к станции на электричку. «Лучше бы это был сом, а не Фриц!» - думал Вася.
Уже на работе, в офисе, Фриц признался, что за всю свою жизнь он испытал меньше эмоций и потрясений, чем за два дня проведённые на русской рыбалке. И ещё ему очень хотелось бы снова съездить на такое мероприятие, только теперь он собирался взять с собой немецких друзей.
Но об этом уже другая история.                                                                                    
Засыпаем под впечатлением услышанного рассказа, и шум дождя. За день было пройдено 77 километров.

01. 08. 08.     Утро серое и пасмурное, но с неба не капает. Мы успеваем позавтракать и собрать вещи, а когда садимся в лодку, чтобы пройти последние несколько километров до Туруханска, начинает сыпать мелкий противный дождик. Залезаем под плащи и движемся вдоль правого берега реки. 
	Обходим мыс, и в пелене дождя проступают портовые краны Туруханска, их всего два, а мы ожидали увидеть  некоторое подобие причалов Усть-Кута, где множество  «железных пауков», готовы загрузить или разгрузить пришедшее судно.
	Не доходя  до плавучих кранов, имеется небольшой причал, где стоит пассажирский водомётный катер на два десятка человек, и причалены несколько моторных лодок. Возле кранов стоит на разгрузке самоходная баржа «Рига», мы обходим корабль, и открывается дебаркадер – плавучая пристань, к которой подходят пассажирские теплоходы.
	Пристань выглядит очень прилично. Двухэтажное сооружение покрашено в светло-зелёный цвет, а над центральным проходом красуется вывеска «ТУРУХАНСК». На крыше флагшток с триколором российского флага.  Пройдя пристань, мы поворачиваем, и причаливаем к берегу.  Серёга сообщает, что GPS показывает  3016 километров от начала нашего пути.
Выходим на пустынный мокрый берег, и для начала идём на пристань. Нам нужно посмотреть расписание движения судов до Красноярска.  Теплоход должен быть завтра вечером. Было бы хорошо узнать, где на него можно купить билеты. Кроме нас на пристани никого нет, и мы спускаемся по сходням на берег.
Серёжке проход не нужен, он хочет улететь из Туруханска самолётом до Красноярска, и оттуда, тоже самолётом, до Москвы. Ему предложили новую, высокооплачиваемую работу, и он, естественно спешит домой. 
Только мы сошли с пристани, как к ней подъехал УАЗик «буханка». Водитель, в зелёном камуфляжном костюме, поднялся по трапу на дебаркадер. Пока мы стояли и решали, куда нам направиться в первую очередь, водитель, вернулся с коробками, на которых было написано «Почта  России». Спросили его, далеко ли до аэропорта. Шофёр ответил, что около 4-х километров.  Сергей поинтересовался, может ли он отвезти нас туда, и сколько это будет стоить. Водитель сказал, что да, может, а проезд – 100 рублей с человека.
Расценки на местный автотранспорт были грабительские, поэтому мы отправили Серёгу в аэропорт одного. Нам, троим оставшимся, нужно было выяснить, где покупают билеты на теплоход, и узнать какие ещё суда могли бы доставить нас в Красноярск.  Игорь  остаётся возле лодки. Вадим идёт в домик управления порта, который стоит на высоком берегу, напротив пристани, а я, иду переговорить с капитаном самоходки «Рига».
Дождь всё ещё накрапывает, иду по мокрому галечниковому берегу к тому месту, где работает плавучий кран. На «Ригу» можно попасть, только пройдя через его палубу. От земляного причала, заваленного кусками угля, упавшими при разгрузке, к крану идёт 5-ти метровая доска-сходня, повисшая над грязной речной водой в радужных разводах масла или бензина. Забираюсь по ней на палубу. Справа от основания работающего крана находится рубка, откуда производится управление плавучим краном при его передвижении по воде. Через большие закруглённые окна хорошо виден пульт управления, и человек, что-то делающий возле него. Стучу в дверь, и мне открывают. Спрашиваю, как пройти на «Ригу».
С палубы крана, на борт корабля, идёт ещё одна доска, выполняющая функцию трапа.  Забираюсь на сухогруз, и спрашиваю у мужиков, которые прицепляют к стропам  контейнер, где можно найти капитана или старпома. Они показывают на парня в ярко-синей куртке, наблюдающего за погрузкой. Подхожу к нему и говорю о нашей проблеме. Парень отвечает, что это может решить только капитан. Идём к жилым надстройкам корабля. Штурман заходит в дверь, а я остаюсь на палубе ждать капитана.  Вскоре выходит высокий усатый дядька. Здороваюсь с ним и спрашиваю, сможет ли он взять трёх человек с грузом до Красноярска, нам очень нужно поскорее попасть туда.
 Капитан говорит, что взять нас не сможет, это строго запрещено, а если бы и взял, то быстро бы не получилось. Самоходка будет вставать под разгрузку во всех населённых пунктах, и придёт в город только через 10 дней. 
Конечно, самым лучшим вариантом был пассажирский теплоход, который согласно расписанию,  должен был дойти  до Красноярска за 4,5 дня. Но пока было неясно, есть ли на него билеты. В крайнем случае, мы могли ехать на палубе, только бы нас пустили на корабль.
Возвращаюсь к нашей лодке. Дождь перестал идти, но всё небо скрыто серой пеленой облаков. Смотрю, Клёпа уже вернулся, и мужики стоят что-то обсуждают. Я подошёл, поделился своей информацией, и спросил у Серёги, как его дела. Оказалось, что всё замечательно. Мужик довёз Серёгу до аэропорта и ждал, пока тот всё выяснит, и возьмёт билет, поэтому он так быстро и вернулся. Серёжке очень повезло. Единственный свободный билет, на сегодняшний рейс, достался ему. 
У Вадима тоже были хорошие новости. В конторе порта ему сказали, что билеты на теплоход продаются прямо при посадке. Как правило, проблем с билетами нет. Теперь становилась понятной перспектива на два дня. Сегодня мы провожаем Серёгу, а завтра вечером, оставшиеся участники путешествия должны сесть на теплоход, и двинуться по Енисею к Красноярску.
Времени до вылета самолёта было навалом, поэтому, оставляем Игоря возле лодки, чтобы он не напрягал свои больные суставы, и втроём двигаемся  вверх по дороге идущей в посёлок.  Первым делом Вадим хотел попасть на почту, и позвонить домой.  Сергей, который брал с собой мобильный телефон, был в более выгодном положении, и мог  звонить, не заказывая переговоров.
По пути на почту, зашли в центральный магазин, который называется «Мангазея». Выбор продуктов не очень богатый, да и цены освежают. Надо сказать, что в Туре ассортимент был более представительным. 
Дома в посёлке преимущественно одноэтажные, деревянные. Каменные строения можно пересчитать по пальцам. Недалеко от «Мангазеи» мы увидели аллею памяти погибшим туруханцам в годы Великой Отечественной войны. На траурной стене были выбиты многие сотни имён.
После посещения почты решили найти краеведческий музей или музей Яши Свердлова, который отбывал здесь ссылку.  Пока искали музей, обнаружили ещё один большой продуктовый магазин. Купили свежего хлеба, печенья к чаю, и всяких излишеств к обеду. Нагруженные пакетами с едой, двинулись в сторону берега, и по пути завернули к краеведческому музею, но заходить не стали.  Решили прийти туда после обеда.
Спустившись к берегу, сели в лодку и двинулись вдоль галечниковой косы. Для перекуса хотелось найти более уединённое место, чем поселковый берег, где стояли моторки, и ходили местные жители. Однако галечниковая коса, уходящая в сторону Енисея оказалось очень большой.  Хорошо, что мы вовремя поняли это.
Причалили к пустынному берегу, и, найдя ровную площадку, разложили обеденную клеёнку и свои припасы. За обедом отметили окончание  похода, и выпили немного местной водки. Наше уединение оказалось призрачным, на гальке виднелись следы оставленные колёсами машин, а вскоре мы заметили, что со стороны поселка, к нам идёт какой-то человек. 
Подошёл молодой парнишка. Поздоровались и разговорились.  Оказывается, что он ждёт компанию ребят, которые идут от Енисейска на двух катамаранах под моторами. Здесь, в Туруханске они должны его забрать, пополнить запасы бензина, и продолжить движение  по Енисею до устья Курейки, и далее по ней вверх.  Курейскукю ГЭС они хотят обнести, и продолжить путь по реке, в глубь плато Путорана.  Компания для этого путешествия собралась из разных городов,  списавшись по Интернету.
После обеда мы вернулись на поселковый берег, к пристани. Сергей собрал свои вещи, чтобы идти в аэропорт. Вадим и я, пошли проводить его. По пути зашли в краеведческий музей. Рюкзак, Серёга оставил возле входа, и мы прошли в здание. Для нас троих,  провели подробную экскурсию. Вадим сделал несколько снимков наиболее интересных экспонатов, а Сергей приобрёл для супруги эвенкийский амулет на открытой в музее выставке-продаже поделок народных умельцев.
Об истории освоения этого края мы узнали, что официально, по записям в государевых бумагах, первое поселение в этих землях – промысловое зимовьё на реке Турухан, было основано во времена царствования Василия Шуйского в 1607 году.  Река Турухан, это левый приток Енисея, который впадает в него  в 17-ти километрах ниже устья  Н. Тунгуски. 
Богатый пушной промысел способствовал притоку людей, и быстрому росту поселения. Вскоре жилые дома были обнесены деревянной крепостной стеной, и селение получило название Мангазея. Сюда пробирались новгородские и скандинавские купцы за драгоценными мехами соболя, песца, куницы.
Мангазея находилась в среднем течении Турухана, недалеко от впадения его правого притока, реки Волочака. Такое название дано ей не случайно. Надо сказать, что купцы добирались в Мангазею не по Енисею, а по реке Таз. В отличие от стремительного и мощного Енисея, Таз течёт медленно и спокойно по низменной, заболоченной равнине, что позволяет подниматься гребным судам против течения.  Купцы доходили по Тазу до одного из правых притоков, реки, которую тоже называли Волочака, и поднимались по ней вверх.
Эта река берёт начало на плоском и невысоком водоразделе между Тазом и Туруханом, вытекая из крупного озера, а через 1,5-2 километра, начинаются истоки другой Волочаки, впадающей в Турухан.  Вот таким водным путём, и небольшим волоком, добирались сюда купцы. 
В начале царствования Алексея Михайловича Романова, случившийся пожар уничтожил основные постройки деревянной Мангазеи. На старом месте, восстанавливать жильё не стали. Мангазейцы перебрались к Енисею, который активно осваивался, и на большом высоком острове в устье Турухана возвели деревянный острог. Рядом, люди стали строить дома посёлка, который в 1672 году получил название Новая Мангазея.
В царствование Екатерины второй, в 1780 году, острог был переименован в Туруханск.   Постепенно Туруханские земли становятся местом ссылки. Сюда везут в кандалах  участников крестьянских восстаний, декабристов, польских мятежников. К началу 20-го века Туруханский край является местом массовой уголовной и политической ссылки. 
Современный посёлок Туруханск, расположенный на высоком правом берегу Нижней Тунгуски при слиянии её с Енисеем, изначально носил другое название. В 1660 году здесь был основан  Свято-Троицкий мужской монастырь, возле которого выросло село Монастырское.
История его переименования относится к 1908 году.  В тот год, кроме падения «Тунгусского метеорита», в здешних местах произошло ещё одно событие о котором, за исключением местных историков–краеведов, мало кто знает.  При советской власти об этом старались не вспоминать.
Случилось так, что ссыльные социал-демократы, которые отбывали своё заключение в посёлках расположенных по Енисею, договорились о побеге. Но решили бежать не на юг, к железной дороге, а к устью Енисея, с тем расчётом, чтобы уйти водным путём через Таймыр, Якутию и Чукотку, на Аляску. 
Сначала они заходили в селения расположенные на их пути вполне мирно и пристойно. Просили для себя пропитание и давали деньги. Постепенно к ним стали присоединяться уголовные элементы, отбывавшие  срок в этих местах, и получилась банда, которая, достав оружие, стала грабить поселки, через которые она проходила. В селе Туруханском, в устье реки Турухан, бандиты сожгли отделение полиции и часть села. Произошла перестрелка с казаками, но местных сил на подавление банды не хватило. 
Беглецов накрыли только на Таймыре. Из Красноярска был специально снаряжен пароход с жандармами для их поимки. Большую часть банды перестреляли, а оставшихся в живых, тех, кто поднял руки, заковали в кандалы и дали новые сроки. Разорённое село Туруханское восстанавливать не стали, а оставшихся жителей переселили в Монастырское, переименовав его в Ново-Туруханск.  Приставка «Ново» вскоре отпала, и село стало называться просто Туруханск.
Свято-Троицкий монастырь во времена советской власти был разорён и почти полностью разрушен. То, что не успели сделать беглые социал-демократы, сделали их приемники – большевики. Из каменных сооружений монастыря сохранился до наших дней только братский корпус с кельями, где жили монахи. Во времена ГУЛага, их использовали как камеры для заключённых. Пятиглавая белокаменная церковь и колокольня, были уничтожены в первые годы советской власти.    В настоящее время ведутся работы по воссозданию монастыря. Рядом с братским корпусом построена легкая деревянная колокольня, и перед началом утренней и вечерней службы слышится перезвон колоколов.
В современном Туруханске проживает около 5-ти тысяч жителей. На его гербе изображены, один под другим, два соболя, на красном и зелёном фоне, которые символизируют пушной промысел. Герб установлен на бетонной стеле, поднимающейся рядом с дорогой идущей к лётному полю. 
Когда мы  пришли в аэропорт, Серёга оставил свой рюкзак в камере хранения, и поскольку времени до вылета его самолета было много, решил налегке проводить нас на берег.  Игорь был несколько удивлён, снова увидев нас троих спускающихся к лодке.  Сергей побыл с нами ещё полчаса, и, попрощавшись, ушёл, а мы, прихватив с собой несколько досок для костра, переехали на лодке на другой берег Тунгуски. 
Здесь, напротив посёлка, на галечниковом берегу, мы решили поставить палатку и заночевать. Вскоре лагерь был готов. Стояла палатка, горел костёр, и в дополнение к стандартному ужину, жарились оладьи с изюмом.  Последний вечер похода, что мы проводили вот так, сидя у костра, Природа решила украсить чудесным закатом. 
Опускаясь к горизонту, солнце, подкрасило облака багровыми и розовыми тонами. При сочетании участков голубого неба с грозовыми тучами, это усиливало контраст. Мы долго любовались меняющимися красками уходящего дня. Вадим щелкал фотоаппаратом, пытаясь сохранить увиденное не только в своей, но и в электронной памяти. 

02. 08. 08.   Проснулись около 9 часов. Утро встретило нас робким солнцем, которое периодически выглядывало из-за туч. После завтрака решили последний раз искупаться в Нижней Тунгуске.  Купание, конечно, было по необходимости, а не ради удовольствия. Мы возвращались к цивилизации, и нужно было привести себя в порядок, побриться, вымыть голову, и освежиться самому.
После купания, пообсохнув немного у костра, приступили к сбору вещей, стремясь упаковать их так, чтобы было как можно меньше мест. Но как ни старались, всё равно получалось 6 на троих. Лодка, мотор, два рюкзака, упаковка с вёслами, и сумка с лодочным бачком и едой.
Около 14 часов погрузились в лодку и переехали к пристани. Остановились слева от неё, примерно в 50-ти метрах. Нужно было вымыть из внутреннего днища лодки песок и мелкие камни, дать ей хорошо высохнуть, и только после этого сдуть, и упаковать.  Предварительно расшнуровали и сняли крепёж под уключины.
Когда с лодкой всё было закончено, и она превратилась в большой тюк, Вадим и Игорь решили сходить в посёлок.  Игорь хотел посмотреть краеведческий музей, а Вадим выступал в качестве гида. На обратном пути ребята собирались купить продуктов и хлеба в дорогу.  Ожидая прихода ребят, развёл небольшой костерок, чтобы дымом немного отогнать мошку, которая появилась в огромном количестве. По всей видимости, падало атмосферное давление, и насекомые просто зверели.
Действительно, вскоре крупные капли стали падать на землю. Пришлось достать полиэтилен и плащи, чтобы укрыть вещи, но туча минут через 15 ушла дальше, а подлые насекомые остались. В то время, пока ребята были в посёлке, на реке показался белый пассажирский теплоход, который стал приближаться к пристани, и вскоре уже стоял пришвартованный к ней. На берегу началось оживление. Приехало много машин, сновали люди. Кого-то встречали, кого-то провожали. 
Мне пришлось слегка поволноваться, пока я не увидел, что этот теплоход не  «М.Ю.Лермонтов», который мы ожидали. Местные мужики сказали, что иногда бывает так, что суда приходят с многочасовым опережением или опозданием. Пароход назывался «Академик Близняк», и шёл вниз по течению. Через час он отошёл от пристани, и продолжил свой путь к Игарке и Дудинке. 
Когда пришли Вадя и Саид, мы сели перекусить. После ухода «Близняка» на пристани наступило затишье. Уехали с берега машины, ушли люди, но к 9-ти часам вечера началось новое оживление. Стали подтягиваться со своим грузом  люди из археологической экспедиции и экологи, которые сплавлялись по Нижней Тунгуске.  У этих ребят были целые горы экспедиционного оборудования.
Мы решили не отставать, и в три приёма перетащили наши вещи на пристань. В атмосфере происходили какие-то изменения, и мошка, снова появившаяся в огромном количестве, решила устроить отъезжающим прощальный вечер, она лезла в глаза, в нос, в уши, пытаясь оставить о себе самые тёплые воспоминания.
Наконец показался наш теплоход, он подходит всё ближе, ближе. Звучат команды швартовки, переброшен трап, и тоненькой струйкой, десяток человек сходят на берег. Последнего из сходящих, людская волна, хлынувшая с пристани, чуть ли не втягивает обратно на теплоход.
Для нас необычно то, что приходится садиться на транспорт, не имея на руках билета, и не понятно, что делать дальше. Заносим свои вещи в просторный холл первой палубы, наполненный людьми и всевозможной поклажей, и ставим их у поручней идущих  в трюм, чуть в стороне от основной толкотни. Видим, что в суете посадки, часть людей выстраивается в очередь возле двери с небольшим окошком, на котором написано «касса».
Взяв паспорта у ребят, встаю в очередь, почти в самом конце, но это нас не беспокоит. На лучшие места в каютах 1-го и 2-го класса, мы не претендуем. Главное ехать.  В 22 часа убирают трап, перекинутый на пристань, и задраивают двери  идущие из холла на первую палубу. Теплоход отчаливает от пристани, и начинается наш обратный путь. 

4.	По Енисею

Корабль выходит на стрелку слияния рек, и поворачивает на юг. Вся поверхность Енисея в невысокой острой волне, но качки нет. Судно уверенно движется против течения, и далёкие речные берега, ставшие тёмными в вечерних сумерках, убегают и убегают назад, пропадая за кормой.
Когда подходит наша очередь оплатить свой проезд, выясняем наличие мест в  3-ем классе, и покупаем билеты. Проезд от Туруханска до Красноярска стоит  3065 рублей на человека.  Это дороговато, если считать, что нам предстоит пройти вверх по Енисею всего 1450 километров, за 4,5 дня.   На поезде, за эти деньги мы проехали  от Москвы до Усть-Кута около 4750 километров. Поэтому рассказы о том, что водный транспорт самый дешёвый, не соответствуют действительности. 
Получив билеты, мы идём в трюм, искать свою каюту под номером 13. Открываем дверь, и видим, что здесь уже разместился один пассажир, молодой паренёк. Пока мы устраивались и переносили с палубы вещи, наш сосед, встретил среди пассажиров севших в Туруханске, своих друзей, и решил перебраться к ним в каюту.  Вместо него, к нам перешёл худощавый мужчина лет сорока.
Внешне он ничем не отличался от обычных пассажиров, но по каким-то едва уловимым его движениям, при общении, и цепкому взгляду карих глаз, мне показалось, что он был знаком с местами лишения свободы. Мы познакомились и разговорились. Звали мужика Олегом, он рассказывал нам о здешних местах, где и чем живут люди, а мы делились впечатлениями о своём путешествии и сплаве. Атмосфера общения получилась вполне комфортной и дружеской.
Олег тоже ехал до Красноярска, он был на родине, в Игарке, навещал отца и друзей, и сейчас возвращался домой. Только на третьи сутки, когда мы лучше узнали друг друга, Олег подтвердил моё предположение, сказав, что ему пришлось отмотать 10 лет.  В подробности он не вдавался, а мы не расспрашивали, и восприняли это сообщение совершенно нормально.
Мне почему-то казалось, что на такой большой реке, как Енисей должно быть много крупных посёлков. Но действительность оказалась другой.  В расписании движения, между Туруханском и Красноярском, стояло  11 населённых пунктов, где мы должны были останавливаться, но на самом деле некоторые пристани теплоход проходил не причаливая.
В одном месте за нами пошли две моторки, и пристав к борту движущегося судна высадили людей на  палубу. На вторую ночь, я, спавший на верхней полке возле открытого иллюминатора, услышал звук лодочного мотора, и через минуту, в проёме окна показался борт причалившей лодки.  До неё можно было достать рукой. В лодке сидело два человека, один из них быстро перепрыгнул на борт теплохода, и, привязав лодку, куда-то исчез.  На палубе зажгли свет. Второй человек остался сидеть рядом с большим, туго набитым мешком, через ткань которого  угадывались колючие хребты крупных, длинномордых рыб.  На реке гуляла волна, и лодку периодически стукало о борт корабля.
Наконец появился ушедший рыбак, он тяжело втащил мешок на палубу, и снова исчез. Минут через 5 он вернулся, отвязал лодку, и спрыгнул в неё.  Взревел мотор, и лодка, выскользнув из узкой полосы света, падающей от одинокого фонаря, сразу пропала в непроницаемом  мраке ночи и хаосе волн.
На другой день, засветло, к теплоходу подошла ещё одна лодка. В ней за рулём сидел крепкий дед с окладистой седой бородой. На голове его был картуз, и казалось, что он попал сюда из другого времени, из 19-го века.   Рядом с ним,  придерживая  мешок с рыбой, сидел худенький парнишка лет 14-15, по всей видимости, внук.
Дед какое-то время вёл лодку рядом с бортом теплохода, переговариваясь с матросами на первой палубе. Наверно  он попросил позвать кого-нибудь из старших, т. к. несколько минут он ехал молча.  Потом последовали ещё одни короткие переговоры, и дед повернул нос лодки в сторону берега. Возможно, что не договорились о цене, а может быть, до этого взяли очень много, и некуда было класть.
Да, в этих местах людей кормит река. По ней везут все грузы, лес, топливо, и ещё, она пока даёт рыбу. Не смотря на жёсткие запреты и рыбнадзор, всё население, живущее в посёлках на берегу Енисея, так или иначе связано с рыбной ловлей. 
На корабле мы познакомились с руководителем археологической экспедиции от исторического музея   г. Красноярска, Михаилом Семёновичем. Его отряд сплавлялся по Нижней Тунгуске от посёлка Тура, делая раскопки в местах стоянок древних людей. 
Михаил Семёнович оказался очень общительным и интересным человеком. Поблёскивая стёклами очков, он с большой охотой рассказывал нам об истории освоения этого края, местные предания и легенды. Мы периодически выходили из своей каюты на верхнюю палубу подышать свежим воздухом и посмотреть на меняющиеся пейзажи. Если в это время встречали Семёновича, то он становился нашим экскурсоводом, подробно рассказывая о посёлках и природных памятниках, которые мы проходили.
Наш сосед Олег хотел побыстрее попасть в город. Это можно было сделать, сойдя в Енисейске, и пересев на автобус. На обед он ходил в ресторан, где познакомился с двумя  женщинами. Дамы сходили в Енисейске, там их должна была встретить машина, и отвезти в Красноярск.  В результате они попадали в город на сутки раньше, чем теплоходом.
Олег был нужен дамам, чтобы помочь выгрузить вещи на берег. За это ему обещали место в машине.  Когда в час ночи, 6-го августа корабль стал подходить к ярко освещённой пристани Енисейска, народ, готовясь к сходу на берег, стал собираться с вещами в большом холле на первой палубе, откуда подавали трап.
Мы вышли проводить Олега, и когда увидели его новых знакомых дам, стоящих среди двух десятков огромных клетчатых сумок «мечта челнока», то стало ясно, кто в ком был больше заинтересован.  Выгрузка ещё осложнялась тем, что  трап был подан не на пристань, а на ранее пришвартованный к ней большой пассажирский теплоход «Валерий Чкалов». Толпа сходящих должна была пройти по двум трапам, и через холл другого корабля, прежде чем оказаться на берегу. 
Когда худенький Олег вцепился в две объемистые сумки, и вытянув шею начал движение, его стало мотать из стороны в сторону. Одна из тёток оставалась возле вещей, а вторая пыталась тащить сумку по полу, но это у неё не очень хорошо получалось. Чтобы облегчить участь Олега, мы решили помочь ему.  Когда я оторвал от палубы пару сумок, то понял, что Олега не зря качало. Сумки доверху были упакованы солёной или копчёной рыбой.
На другой день, около обеда, мы проходили Казачинский порог. Течение потока в этом месте столь сильное, что наш «М.Ю. Лермонтов» мог подняться по узкому фарватеру только в сцепке с мощным буксиром, который дожидался нас перед порогом.  С буксира подали толстый стальной канат, и боцманская команда закрепила его на носу нашего корабля. На капитанском мостике прозвучала команда: «Внимание машина! Входим в порог!».  Двигатель увеличил обороты, и два судна пошли вверх, преодолевая поток Енисея. 
На главной струе, судно стало уводить в сторону, канат натянулся, и казалось ещё немного, и он может лопнуть, но вот очередная стремнина позади, и трос слегка провисает, наш корабль тоже работает своей машиной.
 Михаил Семёнович сказал нам, что Казачинский порог  хотели взорвать, но гидрологи, проведя расчёты, пришли к выводу, что это резко понизит уровень воды в реке на участке лежащем выше порога, и судоходство там будет невозможно. 
Когда порог остаётся далеко позади и река успокаивается, замечаем, что в воде часто мелькают отходы из канализации. Неприятно это видеть, но мы всё ближе подходим к крупному городу, и это издержки цивилизации. Если бы такая дрянь плыла под стенами Кремля, то наверно приняли какие-нибудь меры, и даже нашли виновных. Но здесь, в российской глубинке, и так сойдёт. Зачем тратиться на очистные сооружения и следить  за их состоянием?
Утром 7-го августа Саид пошёл на верхнюю палубу покурить, и вскоре прибежал взволнованный. 
- Всё, мужики !  Подходим !  Надо вещи собирать !
Мы взглянули на часы, они показывали 9 утра.
-Ты ничего не перепутал?  Пароход должен прийти в город только в 14 часов.
- Идите, сами посмотрите – обижается Игорь.
С верхней палубы видно, что на горизонте поднимается частокол сильно дымящих труб, рядом с ними, контуры промышленных зданий. Если это Красноярск, то он больше похож на филиал преисподней, чем на город. Позже выясняем, что это Красноярский алюминиевый завод. Экология здесь отдыхает.
             В город всё-таки приходим с опережением графика на 2 часа, и останавливаемся на рейде в ожидании, когда подойдёт наше время. 
Трехэтажное здание речного вокзала, с высоким шпилем, построено в Сталинский период, оно облицовано гранитными плитами и выглядит величественно-монументально. Причальная стенка тоже гранитная.  Ближе к зданию вокзала уже пришвартован какой-то теплоход. Наш корабль подходит к причалу, и встаёт вслед за ним.  Причал сделан в двух уровнях. Корабли могут швартоваться к низкой стенке, и к высокой, в зависимости от своих размеров.
Мы попадаем к высокой стенке, и трап на берег, подают со второй палубы. Вытаскиваем свои вещи на пристань. Теперь нужно найти машину, чтобы добраться до ж/д. вокзала. На автостоянке возле причала подходящих для нас машин нет, и я иду на ближайшую улицу, чтобы поймать какой-нибудь транспорт.

                        5.  Путь на запад                   

Наши вещи, и мы сами, можем поместиться только в достаточно большой машине. Простая легковушка нам не подходит, поэтому «ловля» машины продолжается долго. Через некоторое время, вижу, что у Вадима кончилось терпение, и он тоже вышел к дороге голосовать, но делает это на другой стороне улицы.  Проходят ещё 10, 15, 20 минут, а нужного транспорта нет. 
Наконец возле Вадима останавливается Жигуль четвёртой модели с багажником на крыше. После переговоров, Вадя садится в машину, и она едет на пристань.  Машину упаковываем  вещами по «самое некуда», а когда мы садимся сами, она жалобно скрипит и проседает.
Водитель – уроженец Средней Азии, узбек или таджик, всю дорогу говорит по телефону на своём языке. Надо сказать, что эти ребята активно осваивают посёлки и города на Транссибирской магистрали. Когда ехали к Лене, мы обратили внимание на большое их количество на всём пути. Похоже, что деятельность ФМС заканчивается на границе Московской области.
Выгружаемся примерно в ста метрах от вокзала. Ближе подъехать нельзя. Перед новым, красивым зданием вокзала находится обширная площадь, оборудованная для пешеходов и ожидающих. Въезд транспорта туда запрещён.
За несколько приёмов подтаскиваем вещи ближе к вокзалу, и потом заносим в зал ожидания. Мы с Вадимом идём в кассовый зал посмотреть расписание поездов и купить билеты. Когда подходит наша очередь, выясняется, что билеты в плацкарт по цене 2697 р., есть  только на 10-ое августа (!), а вот в купе (за 7963 р.) и СВ (там цена наверно уже астрономическая), можно уехать на Москву сегодня, через 2 часа.
Поскольку Вадим по приезде домой, собирается 15-го августа снова отправиться в поход, но теперь с женой, он берёт билет в купе на ближайший поезд. Я и Игорь, покупаем билеты в плацкарт на 10-ое августа.  Оставшиеся финансы не позволяют нам взять купе. Лучше иметь на руках эти билеты, чем не иметь никаких. Утешаем себя надеждой, что если появится плацкарт на более раннее число, то сдадим  свои билеты и возьмём новые.
Вадиму, который сейчас уезжает, нужно купить какой-нибудь еды в дорогу, и мы идём в город обследовать ближайшие магазины. Когда возвращаемся на вокзал, я бросаю взгляд на табло, где показано время отправления поездов и путь на котором они стоят, и вижу, что до отправления Вадиного поезда остаётся 15 минут !   Мы неправильно перевели время, и чуть не упустили его поезд.
Быстро решаем, что Вадим возьмёт с собой. Он взваливает на себя лодку, я одеваю его рюкзак, прихватываем упаковку с вёслами и устремляемся к выходу. Выходим на перрон, все пассажиры уже сели. Тащим тюки ко второму вагону. Вадя суёт проводнице билет и паспорт, и с лодкой за спиной скрывается в вагоне. До отправления 2-3 минуты. Проводница опомнившись, спрашивает с некоторым ужасом: 
- И что, все эти вещи у одного человека ? 
- Да, а что ?
- Как же он разместит всё это в купе ?!
- Не знаю, но вам предстоит увидеть.
Я распаковываю туго набитый Вадин рюкзак, и достаю из него свёрнутый рюкзак Саида. Вернувшийся из вагона Вадим перекладывает в него палатку и вещи Игоря, потом  затягивает свой мешок, и снова исчезает в проёме двери. Я остаюсь на платформе с упаковкой вёсел и пакетом еды в дорогу. Дали зелёный, и проводница поднимается по лесенке в вагон.
Выскакивает Вадим. Мы коротко и крепко жмём руки,  и желаем удачи. До встречи в Москве!  Вадя с вёслами и пакетом только успевает подняться, как поезд трогается.  Десятого августа он приедет в столицу, а мы в этот день только выйдем из Красноярска. Беру рюкзак Саида и иду к зданию вокзала. Впереди  почти три дня ожидания поезда. 
Игорь сидит возле наших вещей и читает какую-то газету. Зал ожидания заполнен людьми процентов на восемьдесят.  Сидящие здесь, в основном, ожидают прибытия ближайших поездов.
Мы решаем перебраться в более спокойное место. На втором этаже есть ещё один зал ожидания, он имеет более скромные размеры, но людей здесь гораздо меньше.  Высокие окна этого помещения выходят на привокзальную площадь. Перед окнами стоят несколько круглых пластиковых столов и стулья, а по бокам зала, в левом и правом углу находятся два буфета. Здесь можно взять горячего чая и перекусить.
На левой стене, относительно окон, висит электронное табло, где показано прибытие и отправление поездов. Чуть в стороне от него, светится большой прямоугольный экран телевизора. 
Располагаемся  в левой части зала на креслах, которые ближе всего подходят к окнам. Ряды кресел стоят спинками друг к другу. В образовавшееся между ними пространство убираем мотор, и сумку с баком от лодки и едой. Рюкзаки ставим рядом с собой, в свободные кресла.
Здесь же, на втором этаже, имеется ещё один зал ожидания «Повышенной комфортности». Там стоят мягкие кресла и диваны, из больших кадок поднимаются зелёные пальмы и другие растения, тихо играет музыка. Людей в зале нет, за исключением дежурной на входе, сидящей за столом.  Вход платный – 30 руб./час. Этим залом могут бесплатно воспользоваться пассажиры, ожидающие поезд, и имеющие на руках билеты …в СВ. 
Думаю, что пассажиры СВ  н и к о г д а  не ожидают отъезда на вокзале. Они не знают, что это такое. На любой поезд, где имеются вагоны СВ, туда всегда есть свободные места.  Поэтому предоставляемая «бесплатная услуга», о которой периодически объявляют по радио, в сущности, не исполнима, её просто некому оказывать.  С таким же успехом они могли предоставить эту льготу инвалидам – колясочникам, при условии, что те самостоятельно заберутся сюда по необорудованной лестнице.
Нам, конечно можно было и не сидеть на вокзале, а взять вещи и на электричке уехать куда-нибудь в лес.  Поставить палатку и пожить пару дней на природе.   Но у Игоря явно было плохо с суставами ног, и даже подъём на второй этаж дался ему тяжело. К тому же тащить куда-то лодочный мотор, в чехле, у которого начали отрываться ручки, было не очень удобно.  В чехол, кроме мотора, запихнули кучу всяких вещей, которые увеличили вес тюка на 7-8 кг., и естественно, места крепления ручек не выдержали и стали отрываться.
Немного обжив выбранное в зале место, мы решили по очереди сходить посмотреть город.  Первое, что бросается в глаза, когда выходишь с привокзальной площади, это полное засилье иномарок с правым рулём, которые должны были давным-давно украшать помойки Японии, но почему-то до сих пор бегают по Красноярску. Даже отвратительный местный бензин, которым их заправляют, не может окончательно убить импортных автомонстров. 
Бензин, это второе, что бросается, если не в глаза, то конкретно в нос. После машины, проехавшей по тихой улице, едкая вонь выхлопа будет пару минут висеть в воздухе, а если вам «посчастливится» оказаться на перекрёстке, когда машины начинают движение, то с непривычки,  можно потерять сознание от ядовитого облака газов.
Сначала, я подумал, что организм совершенно избаловался в тайге, на чистом воздухе, и  стал так обострённо воспринимать выхлопные газы. Однако, по прибытии в Москву, где машин в сотни раз больше(!), я не ощутил такого резкого и удушающего запаха.  Всё дело в бензине.  Скорее всего,  сибирские умельцы добавляют в низкосортный бензин, который производят на местном нефтеперерабатывающем заводе, немного яда – тетраэтилсвинца, что позволяет повысить октановое число без дополнительной перегонки, и превратить «ослиную мочу» в 92-й или 95-й бензин.  Производство этилированного бензина давно запрещено, но фактически, здесь действуют свои ГОСТы, так, что крепкого вам здоровья, красноярцы.
Кварталы расположенные возле вокзала застроены 5 – 9-ти этажными домами. Есть несколько зданий сталинского периода, их сразу узнаёшь по особой архитектуре. В целом, город красивый, и мне понравился.   Хочется особо отметить новый  железнодорожный вокзал, построенный в 2004 году.
Фасад здания покрашен в приятный светло-салатовый цвет, и в нижней части облицован тёмным камнем. Внутреннее убранство залов богато оформлено полированным гранитом и мрамором. Помещения очень ухоженные и чистые. Порядок поддерживается большим штатом уборщиц, которые регулярно проводят сухую и влажную уборку. 
Вокзал можно условно разделить на три части.  Центральная часть, в которую идут ступени главного входа, накрыта большим куполом зелёного цвета и увенчана золочёным шпилем.   Справа и слева, соединённые с центральной частью 3-х этажными переходами, поднимаются башни восточного и западного крыла. Они представляют собой два 7-ми этажных здания, с колоннами из тёмного габбро внизу, и классическими треугольными фронтонами вверху.
Перед вокзалом находится просторная пешеходная площадь, вымощенная разноцветной плиткой. На площади расположены три фонтана, стоят фонари, выполненные в старинном стиле, и множество скамеек.
Из центрального, самого крупного фонтана, высоко вверх поднимается колонна сделанная из серого камня. На её верху находится герб(?) города в виде бронзового льва, стоящего на задних лапах. В одной передней лапе лев держит небольшую остроконечную лопатку, поднятую остриём вверх, а в другой, немного опущенной лапе, он держит серп. По всей видимости, лопатка должна говорить о старательском промысле, а серп символизировать житницу южных районов края.
Герб наверно создавали советские геральдисты.  Хорошо, что они ограничились  одним серпом, и не вложили в другую лапу царственного животного молот, а то получилось бы некое подобие мухинской скульптуры «рабочий и колхозница», только два в одном, и одетое в львиную шкуру.  Кстати, совершенно не понятно, где учёные мужи смогли увидеть львов в сибирской тайге?
Можно подумать, что геральдисты обсуждали каким будет герб, покурив мухоморов, на манер местных шаманов.   Было бы намного логичней изобразить на гербе мамонта. По крайней мере, эти животные не так давно водились в здешних местах. В хоботе он совершено свободно мог держать молот, а завитком хвоста, серп. Сочетание символов города и деревни получилось бы более мощным.  Представляете, как бы он мог шарахнуть молотом по наковальне?!   Бивни животного говорили бы о том, что здешняя  земля богата костями, и не только мамонтовыми, а густая мохнатая шерсть свидетельствовала  о суровых зимах и изобилии пушного зверя.
Но, увы, мухоморы и здравый смысл несовместимы, поэтому на колонне красуется лев с длинным, почти двухметровым хвостом, поднятым к голове. Хорошо, что царь зверей бронзовый. Если бы живые львы оказались зимой в тайге, то хвосты у них, в  - 50, быстро бы отмёрзли. Да и всё остальное тоже. 

Если подходить к вокзалу со стороны города, то слева от него поднимается здание, относящееся к почтовому ведомству. На его глухой стене, обращённой к площади, находится мозаичное панно, изображающее группу революционеров во главе с Ульяновым-Лениным, которые в своё время были сосланы в эти края  за подрывную деятельность, направленную против существующего строя.
 Назвать это наказанием, нельзя, поскольку сидели они не в тюрьме, за решёткой, а жили в хороших деревянных домах, на чистом воздухе. Занимались рыбалкой, ходили с ружьишком (!) на охоту, совращали местных девушек, ездили, друг к другу в гости, и могли писать свои статьи и воззвания, т. е, продолжали заниматься антигосударственной деятельностью. Вот так, бесчеловечно, наказало их царское правительство.
Когда же эти ребята, используя тяжелейшее положение в стране и немецкие деньги, совершили вооружённый государственный переворот, и пришли к власти, то они не стали церемониться со своими противниками. Тех, кто активно выступал и боролся против большевиков и коммунистических идей,  уничтожали и расстреливали на месте.  В Красноярский край тоже ссылали, даже за то, что кто-нибудь нечаянно чихнул в сторону портрета «вождя», или не захотел вступать в колхоз.
Ошибки царского правительства были учтены, и теперь ссыльные занимались не рыбалкой и охотой, как в былые времена это делали Яша Свердлов и Сосо Джугашвили, а активно трудились на лесоповале, строили дороги и добывали руду, а по вечерам возвращались на холодные нары, в лагерный барак, за колючую проволоку. Кто не хотел это делать и выполнять норму, из ссылки уже никогда не возвращался.
Если бы последний царь догадался поступать со своими противниками подобным образом, то не было бы никакой «октябрьской революции 1917года», не было бы кровавого террора и гражданской войны. Не погибли бы многие миллионы людей, цвет нации, и не исчезла бы великая страна Россия. 
Непонятно и удивительно, что даже сейчас, когда многие секретные документы о деятельности большевиков и Ленина, стали известны и опубликованы,  различные памятники, посвящённые «вождю мирового пролетариата», продолжают  нежно оберегаться и сохраняться, а его высушенное чучело всё ещё лежит в мавзолее.
Если смотреть объективно, опираясь на открытые документы, и называть вещи своими именами, то все эти почести воздаются продажному немецкому диверсанту, авантюристу, и государственному преступнику, организовавшему вооружённый переворот, убийце, который подписал указы о расстреле тысяч и тысяч  ни в чём, ни повинных людей – дворян, офицеров, священников.  Неужели об этом никто из власть имущих не задумывается?!
Художники «соцреализма» изобразили Ильича на панно, просто богатырём. В жизни то он был мелковат и неказист, как говорят - «метр с кепкой», а здесь  этакий «пахан» в окружении братвы вышел на дело.  Интересно, что сейчас в школе рассказывают детям о «добром дедушке Ленине»?
Всё, пора заканчивать обзор исторических событий и прогулку по городу, а то Саид погибнет без курева и посещения туалета.

Ближе к ночи, людей в зале становится меньше. Наряд милиции регулярно делает обход, и посещает зал примерно раз в 2-3 часа. В полночь приходит целая бригада уборщиц с моечной машиной. Ряды кресел временно сдвигаются в сторону, пока идёт мытьё пола, потом всё ставится на место. Нам приходится пару раз перетащить наши вещи. Когда уборка закончена, Игорь достаёт коврик, спальник, и устраивается на полу между кресел.  Я придрёмываю сидя, чтобы контролировать ситуацию, у нас ценный груз – мотор. Высплюсь днём, когда Игорь будет дежурить.
Ночь тянется медленно. Один из буфетов работает 24 часа в сутки, что даёт мне возможность несколько раз попить горячего чая. Утром, когда Саид просыпается, я достаю свой коврик, забираюсь в пространство между рядами кресел, и погружаюсь в нирвану.
Днём читаем газеты, гуляем по очереди по городу, смотрим телевизор, я пишу дневник, но порой кажется, что время остановилось. Недаром есть поговорка – « Хуже нет, чем ждать и догонять».
Вечером на противоположном от нас ряду кресел, расположился на ночёвку очень колоритный дед, лет около 70-ти. Когда-то это был крепкий, красивый, и статный мужчина с открытым лицом и крючковатым носом. Прожитые годы наложили на его лоб и щёки глубокие морщины, а густые волнистые волосы, расчёсанные от пробора вправо и влево, серебрились сединой. Когда он говорил или улыбался,  было видно, что у него нет пары – тройки зубов. Но голубые глаза его,  смотрели из под мохнатых бровей  ещё ясно и твёрдо.
После уборки зала, когда нас уже никто не мог побеспокоить, мы расстелили свои коврики и легли спать. Рюкзаки поставили в изголовье, а мотор убрали подальше в проём между креслами.
Очередная ночь прошла спокойно. После завтрака, Игорь решил почитать газету, но вскоре отложил её, надвинул на нос кепи и погрузился в дрёму. Я сидел рядом и делал записи в дневнике, когда услышал:
- Кому замечательную рыбу?!  Аа-кула!  Копчёная жирная  аа-кула ! 
Повернув голову, я увидел, что по залу ожидания идёт тот самый колоритный дед, который ночевал рядом с нами. На плече у него была большая сумка, а в правой руке он держал копчёную рыбу, обхваченную возле хвоста полиэтиленовым пакетом. Рыба была крупная. От хвоста,  до того места, где когда-то находилась голова, получалось не менее 50 сантиметров.  Мясистый рыбец  был распластован вдоль хребта на две части, и соединённый брюшиной, смотрелся как большая камбала. Но дед представлял свой товар иначе:
	- Аа-кула !   Копчёная  аа-кула ! – твёрдым голосом, без тени иронии рекламировал дед..
	- Замечательная жирная  аа-кула !   Кому  аа-кулу ?! 
Он неспеша двигался  между рядами кресел и оценивал возможных покупателей.
	- Есть скидки ! – продолжал он рекламу, проходя мимо пузатого мужика потягивающего из бутылки пиво. Рядом с ним сидела дама, тоже с животом, неизвестного происхождения.
	- Для беременных скидка 10 % - внёс ясность дед.
Мужик при виде рыбца сглотнул слюну, и махнув рукой в сторону деда, посмотрел на подругу, но та отрицательно покачала головой.
	Глаза деда шарили уже дальше и оценивали меня и Саида, который сидел, склонив голову, накрытую белой кепкой, пребывая во сне. На его груди, на верёвочках, висел прозрачный  «непромоканец» для документов, но у Игоря там лежала пачка папирос «Беломорканал».
	- И так, для беременных скидка 10% - дед приближался к нам. Он ещё раз оценивающе посмотрел на Саида, и добавил: - Для наркоманов 15% !
	Я взглянул на рыбца, и дед повторил:
	- Наркоманам, уступаю 15 % !
Мой взгляд переместился на экран телевизора, и дед прошаркал дальше. 
	«Нормально!» - подумал я, потирая рукой небритый подбородок – « Нас уже принимают за наркоманов !»
	Возле буфетной стойки дед остановился, и поздоровался с продавщицей, назвав её по имени. Женщина спросила его: «Как дела, Тимофеич?»
	- Пока никак – сказал дед – Нет настоящих ценителей рыбы. Наркоманы только косятся, но не берут.   Беременные лакают пиво и не закусывают. Пойду сейчас на платформу, может кто-нибудь возьмёт в дорогу.
     Дед встряхнул в руке рыбца и двинулся по залу к выходу.
- Аа-кула !  Замечательная копчёная  аа-кула !
     Проходя  мимо женщины с двумя детьми, он добавил: 
	- Делаю скидки!  Многодетным семьям и беременным 10% !  Кому аа-кулу ?! 
      На другой день, при посадке в поезд мы опять увидели и услышали деда-коробейника. Рыбу он уже где-то пристроил, и теперь нёс в руках  две варёно-копчёные колбасины, свёрнутые в колёса. 
- Ко-олбасочка ! Замечательная домашняя ко-олбасочка ! Кому ко-олбаску?
     Дед подошёл  ко входу в наш вагон, возле которого толпились преимущественно женщины и дети.
	- Делаю скидки !  Для женщин с детьми 10 % !
     Кто-то из  дам, спросил, сколько стоит круг? 
	- Двести рублей, милая. И это не дорого! Вам не надо бежать в буфет или палатку. Колбаса сама пришла к вам. 
	- А колбаса свежая ? – поинтересовалась дама.
	- Конечно, голубушка !  Два дня назад этот зверь ещё бегал по моему огороду !
     На колбасе, правда,  имелись фирменные ярлыки местного мясокомбината, но дед упорно говорил, что она домашняя. На вид колбаса была неплохой, однако даму что-то смутило, и она отошла.
	- Ээхх ! – сказал дед – Женщина, а в колбасе ничего не понимаете !
     Потом он продолжил свою рекламу:
	- Лучшая закусочка в дорогу ! Вкусная домашняя ко-олбаска ! К пиву и водочке !  Делаю скидки! Многодетным семьям 10 % !
	И тут в его поле зрения попали мы с Саидом, подошедшие с вещами к вагону.
	- Для наркоманов скидка 15 % ! – добавил дед улыбаясь.

	Наши места в вагоне были на верхних полках, и находились в разных отсеках. Причём моё место было в последнем, возле двери ведущей к сортиру. Вдобавок ко всему, полка была ограничена перегородкой, закрывающей её от прохода, и поместиться там, я мог только в скрюченном виде. Это была коварная месть кассирши.
Когда я стоял в очереди в кассу, то обратил внимание на то, что людям, которые покупали билеты передо мной, дополнительно продали страховые полисы фирмы «ЖАСО».  Это такой лохотрон, устроенный руководством РЖД ещё во времена Ельцина, с помощью которого выкачиваются колоссальные деньги  из наивных, невнимательных, и незнающих пассажиров.
Об этом говорилось, писалось, но «воз и ныне там». Согласно существующего закона, покупая билет на поезд, вы являетесь уже застрахованным!  Но у вас есть право добровольно  оформить дополнительный страховой полис.  Никто вам в этом отказать не может.
При желании, и наличии лишних денег, вы можете застраховать себя на предстоящую поездку ещё в 10-ти, или даже в 110-ти различных страховых компаниях.  Всё зависит от того, как работает у вас голова и ноги.  Но обычно, нормальные люди, понимают, что этот дополнительный страховой полис – просто «фигов листок», который вам впаривают  за 50 или 100 рублей.
Он нужен только продавцам, и более никому. По правилам, кассир должен спросить вас, не желаете ли вы купить дополнительную страховку?  Но это, никто и никогда из них не делает, по одной простой причине.  Эти барышни имеют очень хороший процент от проданного полиса, и поэтому кровно заинтересованы продать его.  Всё делается  тихо.  Человеку называют сумму, которую он должен уплатить за заказанный билет с учётом стоимости дополнительной страховки. За вас уже всё решили, нужно просто передать деньги кассиру! 
А когда человек получит на руки конвертик, где лежит билет, и обнаружит там ещё страховку, которую он не просил, то, как правило, возвращать её будет поздно. От вагона поезда к кассе не побежишь.  Многие люди, даже увидев эту бумажку сразу у кассы, значения ей не придают. Считают, что так и должно быть. Этим и пользуются хитромудрые мерзавцы организовавшие всероссийский железнодорожный лохотрон.
Люди, конечно, отчасти сами виноваты. Смотрите внимательней, что вам суют. Вот я и посмотрел.  Когда сказал кассирше, какие билеты нам нужны, и она ответила, что места есть, я добавил, что нам без дополнительной страховки. Мадам скривилась, как будто откусила лимон, и, взглянув на фото в моём паспорте и на меня, стала набивать данные в билет.
Надо сказать, что Игорь Бейдулаевич, проявил самые лучшие человеческие качества и благородство. Он предложил мне поменяться местами, т. к. его рост вполне позволял нормально лежать на полке ограниченной перегородкой. За это, я был ему очень благодарен. 

Наш поезд шел из Читы, и в нём ехало невероятно много китайцев. В нашем вагоне их было человек восемь, в соседнем вагоне  ещё больше, да и в других вагонах их было немало. Когда на больших стоянках жители «Поднебесной» выходили на перрон покурить, причём курят они все поголовно, было такое впечатление, что это не Омск или Тюмень, а какой-нибудь Гуаньджоу, так часто мелькали плоские лица с раскосыми глазами, и звучала китайская речь. Ехала в основном молодёжь: парни с коротко стрижеными головами и хрупкие девушки с хвостиками и косичками чёрных жёстких волос.
В чужой стране они чувствовали себя совершенно раскованно и свободно. Если разговаривали наши, то звучание беседы ограничивалось, как правило,  отсеком, если же собирались китайцы, то их громкая речь: « Кылыхы маа! Цилу я тахыр чи !  Пия шиа коро. Хары санэ!  Вай ома  фу дзи дзя!» и резкий смех: «Ха-га-га!!!», наполняли весь вагон. 
Китайцы очень любили пить пиво, которое разливали в стаканы из двух кастрюль. Почему из кастрюль, это остаётся загадкой. Есть только одна версия, что может быть, они купили где-то разливное пиво. Потом, я видел, как они  покупали пиво в пластиковой упаковке. Напившись пива, они садились играть в карты или показывали друг другу карточные фокусы.
Всю еду, наши желтолицые соседи везли с собой с родины. Консервы, небольшие бутылки с соусом, пакеты с какими-то водорослями, напоминающими морскую капусту, сушёная рыба в полиэтиленовой упаковке – всё с надписями сделанными  иероглифами.
По вечерам, перед сном, когда в вагоне оставался гореть только дежурный свет, все китайцы вытягивались на  койках, и играли во что-то, глядя в светящиеся экраны своих мобильных телефонов. В Екатеринбурге китайский десант покинул поезд, и в вагоне наступила тишина. Казалось, что было тихо, даже когда по проходу с криками бегали дети.
Последним аккордом нашего путешествия в поезде стало маленькое приключение с Игорем.  Мы уже подъезжали к Москве. За окном была тёмная ночь, поезд прибывал в город в 4 часа утра. Все вещи были собраны, и люди последний раз посещали «удобства», перед тем, как покинуть вагон.
Я подошёл к Игорю, который ждал, когда освободится комната. Надо сказать, что замок в двери туалета работал отвратительно плохо. Закрыв за собой дверь, человек мог открыть её только с большими сложностями. Причём с каждым днём сделать это становилось всё трудней и трудней.  Наконец туалет освободился, и я сказал Игорю: «Не закрывай замок. Следующим пойду я»
Дверь за Саидом закрылась…, и я услышал щелчок замка. Может быть, он сделал это автоматически, но замок закрылся, и как оказалось уже навсегда. Через минуту-другую Игорь попытался открыть защёлку, но не тут то было!  Клац, клац, клац….и всё!  Бесполезно!  К двери стали подходить люди и возмущаться, сколько же можно там торчать?  Поезд всё ближе подъезжал к Москве, до прибытия оставалось 15 минут, а Саид, как замурованный джин всё ещё сидел в сортире, и даже не подавал голоса.
Сначала я хотел выбить дверь, ударив покрепче ногой в замок, но подумал, что в клозете слишком мало места, и сорвавшейся дверью можно просто замочить Саида, как в прямом, так и в переносном смысле.  Пришлось искать проводницу и объяснять ей ситуацию. Вместе с ней вернулись к «камере», где сидел самозаключённый №1. Девушка попыталась открыть замок своим ключом, но это ей не удалось. Потом попробовал я, тоже никакого результата. 
До прибытия 10 минут. Проводница пошла звать дежурного механика, а я прикинул, что буду делать с вещами, если Вадя не приедет нас встречать, а Саида увезут вместе с вагоном в отстойник.  Но к нашему счастью, вскоре появился механик с инструментами, и за 3 минуты до остановки поезда, дверь поддалась.   Игорь, живой и невредимый был выпущен из клозета.

На перроне нас встречал Вадим. Он сбрил бороду, которую отращивал весь поход, и такой его вид был непривычен. Вадя прикатил за нами на микроавтобусе Лёши Егорова, поэтому все наши вещи разместились там без особых проблем. Мы говорим, обмениваемся последними новостями, а окружающий нас город ещё плохо воспринимается.
Выезжаем на Садовое кольцо, и едем по ночной, но не спящей столице, сверкающей огнями витрин и рекламных щитов. Машина стремительно летит к площади Восстания, и потом сворачивает на мою родную Пресню. 
Поход окончательно завершён, мы дома. А где-то, в окружающем нас пространстве,  в наших головах и сердцах, пока ещё невидимо и неслышно, уже зарождается ожидание нового путешествия, и следующего похода.

Москва – р. Лена – р. Нижняя Тунгуска – р. Енисей – Москва
                                                   28.06. – 13.08.2008 года.     В.Г.                        

                                       Содержание

Пролог……………………………………………………………….…стр. 1

1. Путь на Восток……………………………………………………..стр.1

2. По реке Лене……………………………………………………….стр.4 

3. Нижняя Тунгуска…………………………………………………..стр.7

4. По Енисею………………………………………………………… стр.68

5. Путь на Запад……………………………………………………  стр.70